2 полк

Павлов с силой толкнул застрявший обломок бетона, чувствуя, как пальцы скользят по шершавой, покрытой копотью поверхности. Скрежет камня о камень оглушал, сливаясь с бесконечным гулом далекой канонады. Он тяжело дышал, глядя на Шан тылана, который пытался приподняться, зажимая раненое плечо здоровой рукой. Кровь проступила сквозь серую ткань гимнастерки, растекаясь темным пятном, и Павлов понял, что медлить больше нельзя.

— Сиди тихо! — рявкнул он, хватаясь за край обломка всем телом. — Сейчас вытащу тебя отсюда, только не дергайся.

Шан тылан попытался улыбнуться, но лицо его было бледным, а в глазах читалась странная, почти детская беспомощность. Он молча кивнул, доверяясь другу и стараясь не смотреть на обвалившийся потолок, который все еще сыпался мелкой крошкой прямо им на головы. Каждый вдох давался с трудом; едкий запах гари и известковой пыли забивал легкие, вызывая приступы кашля.

Павлов уперся ногами в обломки кирпича и с рывком сдвинул бетонную плиту в сторону. Камень со скрежетом ушел вниз, открывая узкий проход. Схватив Шан тылана за воротник и под胳мышки, Павлов буквально выдернул его из-под завала, перекатывая на ровный участок пола. Всплеск адреналина заглушил боль в мышцах; сейчас существовало только одно — успеть убраться из этого места до того, как дом окончательно сложится внутрь себя.

— Живой? — Павлов быстро огляделся по сторонам, ища выход из раздавленного помещения.

Шан тылан с трудом кивнул, тяжело переводя дыхание. Его пальцы судорожно сжали автомат, но ствол смотрел в пол — сил держать оружие наготове уже не было. Павлов прижал руку к ране друга, стараясь остановить кровотечение рваным куском ткани, и почувствовал, насколько сильно дрожат руки товарища. Вокруг них продолжалось безмолвное крушение города; земля под ногами вибрировала от близких разрывов снарядов.

— Давай вставай, — Павлов помог ему подняться, поддерживая за пояс. — Нам нужно уходить отсюда, пока нас всех не засыпало живьем. Держись за меня и не отставай.

Они начали медленно двигаться в сторону разбитого окна, через которое пробивался тусклый свет пасмурного сталинградского неба. Каждый шаг давался с трудом; обломки стен и мебели создавали настоящий лабиринт из мусора и железа. Павлов чувствовал холодный пот на спине и слышал свое собственное сердце, стучащее где-то в горле. Они были почти у выхода, когда очередной взрыв сотряс землю, заставив их обоих снова упасть на бетонный пол.