Глава 13. Акции милосердия и «Золотой щит»

Через еще неделю списки были готовы. Жанна не стала их прятать. Напротив, она разложила их прямо перед Адрианом на утреннем докладе, предварительно скрепив красивой лентой.

— Ваше Высочество, у меня есть стратегия, которая сделает вас самым мудрым правителем за последние сто лет, — Жанна поправила очки, и в их стеклах отразилось легкое недоумение принца.

— Мудрым? Я и так... — Адриан осекся, поймав её скептический взгляд. — Ну, продолжай.

— Мы объявляем программу «Золотой щит империи», — Жанна четко чеканила слова. — Официально: по вашей личной воле корона выделяет целевое финансирование для вдов, сирот и калек войны. Это ваш жест милосердия, который заставит народ воспевать ваше имя на каждой площади. Но, — она подняла палец, — чтобы не отвлекать вас от более высоких государственных дел и дипломатии, всю грязную работу по распределению, логистике и контролю мы передаем канцелярии Принца Тени. Как самой исполнительной и строгой структуре.

Адриан просиял. Идея быть «великим благодетелем», не выходя из сияющих залов дворца, легла на его самолюбие как идеальный шелк. Ему нравилось сиять, но ему совершенно не хотелось посещать вонючие приюты или общаться с калеками.

— Гениально, Жанна! — он размашисто подписал все указы. — Я буду их покровителем, а Дамиан пусть возится с их нуждами. Ему всё равно идет этот хмурый вид.

Адриан не заметил главного: Жанна только что законно перевела огромные потоки золота из бесполезных фонтанов в реальный сектор, к которому Дамиан теперь имел официальный и неограниченный доступ. Она сохранила за Адрианом «лицо», но отдала «руки» и ресурсы Дамиану.

Вечером того же дня Жанна зашла в архив, где Дамиан изучал утвержденные сметы. На его столе больше не было «черных» листков — теперь это были государственные документы с печатью Солнца. Он больше не был вором в собственной стране.

— Ты сделала это, — Дамиан поднял на неё взгляд. — Ты легализовала всё. Теперь мне не нужно прятаться по ночам в лавках.

— Это называется оптимизация ресурсов, Дамиан, — Жанна присела на край стола, чувствуя, как усталость последних недель наваливается на плечи. — Адриан получил свои лавры, народ получил хлеб, а ты... ты наконец-то можешь работать открыто.

Дамиан медленно снял одну черную перчатку и положил её на стол. Его ладонь, всё еще хранящая следы тяжелой работы, теперь не казалась ему такой «грязной».

— Ты опасная женщина, Жанна, — тихо сказал он. — Ты переиграла нас обоих. Феодор говорит, что ты работаешь по ночам, составляя графики поставок. Зачем? Ты ведь могла просто наслаждаться ролью Девы и выбирать жемчуг.

— Потому что у меня осталось 41 день, Дамиан, — сорвалось с её губ прежде, чем она успела себя остановить.

Дамиан нахмурился, в его глазах промелькнула тень.

Жанна лишь выдохнула. Она не могла рассказать никому про Арни и реанимацию.

Она потянулась за своей папкой, и её пальцы случайно оказались в миллиметре от его обнаженной ладони. Воздух в архиве мгновенно сгустился. Дамиан не отстранился. Напротив, он подался вперед, и в его темных глазах Жанна увидела то, чего не было ни в одном пророчестве — готовность рискнуть рассудком, лишь бы эта близость не прекращалась.

Жанна замерла, не сводя глаз с его обнаженной ладони. В полумраке архива, среди запаха старой бумаги и сургуча, слова Дамиана прозвучали тише вдоха, но тяжелее любого указа.

— Я передумал. - тихо сказал Демиен - Я не позволю тебе просто «исчезнуть».

В его голосе не было привычной приказной стали. Только глухая, вибрирующая решимость человека, который годами строил стены, а теперь сам же их рушил. Дамиан подался вперед, сокращая и без того опасную дистанцию. Жанна чувствовала жар, исходящий от его кожи, и видела, как в его темных зрачках отражается мерцание свечи.

Он больше не выглядел как суровый Принц Тени. В этот момент он был просто мужчиной, который впервые за всю жизнь нашел нечто более ценное, чем устав гарнизона, и панически боялся это потерять. Его пальцы, всё еще лежащие рядом с её рукой, едва заметно дрожали.

Жанна сглотнула, чувствуя, как её менеджерский самоконтроль дает трещину. Все её бизнес-планы, графики поставок и расчеты «выхода из кризиса» казались пылью по сравнению с этим взглядом. Она знала о пророчестве, знала об угрозе безумия, но прямо сейчас ей хотелось только одного — чтобы эти дни никогда не заканчивались.

— Судьбу нельзя переписать, Дамиан, — шепнула она, и её голос дрогнул. — Её можно только принять. "Или обмануть." - мелькнуло в сознании

Дамиан не ответил. Он лишь смотрел на неё так, словно запоминал каждую черточку её лица, каждую русую прядь и блеск очков, прежде чем тьма снова заставит его надеть перчатки.