Глава 16. Тень и Пожар

Дамиан шагнул в круг танцующих, разрезая золотое сияние Адриана своей глухой чернотой. Его рука в черной перчатке аккуратно, почти официально, перехватила ладонь Жанны. Вторая же рука — обнаженная, горячая и дрожащая от напряжения — была спрятана за спиной.

Адриан замер. Его грудь тяжело вздымалась, глаза горели лихорадочным блеском пробужденного охотника. Он не хотел отпускать эту женщину в алом, но придворный этикет требовал уступить брату хотя бы один тур.

— Не задерживай её долго, Тень, — прошипел Адриан, отступая. — Солнцу не нравится, когда его затмевают.

Музыка сменилась на низкую, тягучую мелодию. Дамиан повел Жанну в танце так, словно они двигались по минному полю. Одна его рука, даже когда они встали в позу, оставалась за спиной. Жанна ощущала его близость всем телом. Без очков мир вокруг расплывался, оставляя в фокусе только его бледное лицо и темные, почти черные глаза.

— Вы рискуете, Ваше Высочество, — прошептала она, склонив голову к его плечу. — Ваша ладонь без перчатки... вы ведь боитесь меня коснуться.

— Я боюсь стать зверем, Жанна, — хрипло ответил Дамиан правду. — Пророчество не прощает ошибок.

Жанна почувствовала, как нежность перемешивается в ней с профессиональной уверенностью. Она знала то, чего не понимал он, запертый в клетке своего долга.

— Дамиан, слушай меня внимательно, — её губы коснулись мочки его уха, и она почувствовала, как он вздрогнул. — Я перечитала Скрижаль. Там сказано о «Касании Истинного Слияния». О касании любви, Дамиан, а не о случайном столкновении кожей. Твой рассудок не сгорит от того, что ты поддержишь меня за локоть. Он сгорит только тогда, когда ты отдашь мне свою душу.

Дамиан замер на полушаге. Эти слова прозвучали для него громче, чем фанфары. Он медленно вывел обнаженную руку из-за спины. Его пальцы, длинные и сильные, на мгновение зависли в воздухе, а затем уверенно легли на её обнаженную спину чуть выше лопаток.

Дамиан судорожно вздохнул, закрыв глаза — так вздыхает человек, который впервые за всю жизнь вынырнул на поверхность и глотнул свежего воздуха. Его кожа коснулась её кожи, и мир не взорвался. Напротив, он наконец-то обрел опору. Искры между ними в этот момент стали почти осязаемыми.

— Кажется, я всё еще в своем уме, — прошептал он, и в его голосе впервые прорезалась дерзкая, почти мальчишеская улыбка. — Или это и есть безумие? Потому что я не хочу убирать руку. Никогда.

— Для первого раза неплохо, Ваше Высочество, — Жанна чуть плотнее прижалась к нему, чувствуя, как его пальцы на её спине стали увереннее. Ее выдавала легкая дрожь может от холода а может от триумфа. Она победила его еще до финала. — Но я еще не простила вам ваши слова.

— Я готов умолять вас, Жанна, — Его лицо исказила гримаса боли. Дамиан склонился к её уху, обжигая дыханием. Его рука медленно спустилась в низ а пальцы ласкали почти умоляюще прося. — Если вы когда-нибудь сможете простить меня я всегда буду рядом.

В этот же момент на другом конце зала к Адриану подплыла одна из его бывших наложниц. Она что-то прошептала ему на ухо и вложила в его ладонь смятый клочок пергамента. Адриан развернул записку. Его лицо начало медленно наливаться свинцовой бледностью.

Это была одна из тех самых записок, которыми обменивались Жанна и Дамиан через Феодора. В них не было признаний, но был сухой расчет:«...Золото переведено на закупку стали для твоих людей. Адриан подписал указ, думая, что это на благотворительность. Действуй быстро, пока Солнце спит».

Для Феодора эти строки были полны интимного доверия, но для Адриана это выглядело как государственная измена. Ревность и оскорбленное самолюбие превратили его в тирана за секунду. Он не верил, что Жанна могла предпочесть Тень — свою «жалкую пародию», своего «невзрачного близнеца».

— Предательство! — его крик разорвал мелодию вальса. — Взять предателей!

Дамиан мгновенно закрыл Жанну собой, но гвардейцы уже окружили их.

— Ты пойдешь за решетку, Тень, — прошипел Адриан, комкая записку. — А ты, Жанна... ты будешь заперта в своих покоях. Я не верю, что ты выбрала его. Я заставлю тебя забыть об этой ошибке.