Глава 17. Золотая клетка

Жанну вели под конвоем через те самые коридоры, которые она еще утром планировала реформировать. Её заперли в её же роскошных покоях, но теперь за дверью стояли двое вооруженных гвардейцев.

Она подошла к окну, глядя на далекие огни города. У неё осталось меньше 30 дней. Дамиан в цепях, Адриан в ярости, а её аудит превратился в дело о госизмене.

Тяжелая дверь захлопнулась, отсекая шум затихающего бала. Жанна стояла посреди своих покоев, которые за считанные минуты превратились из резиденции советницы в золочёную тюрьму. Она сорвала алую маску, тяжело дыша. Руки всё ещё помнили жар ладони Дамиана, а спина — его защищающее присутствие.

Она не успела даже сбросить туфли, как засов снова лязгнул. В комнату вошел Адриан.

Он всё ещё был в своём ослепительном бело-золотом камзоле, но теперь это сияние казалось болезненным, лихорадочным. Лицо принца исказила гримаса, которую Жанна раньше никогда не видела — смесь детской обиды и взрослой, неоправданной жестокости.

— Зачем, Адриан? — Жанна шагнула навстречу, поправляя очки. — Что это за безумие? Весь двор видел, как ты арестовал собственного брата и единственного человека, который сводит твой бюджет!

— Бюджет? — Адриан горько рассмеялся, швыряя на стол тот самый комок пергамента. — Ты называешь это бюджетом, Жанна? Посмотри! «Действуй, пока Солнце спит»! Вы обкрадывали меня! Вы вооружали армию за моей спиной! Ты и этот… этот невзрачный червь!

Жанна взяла бумагу, быстро пробежала глазами строки и нахмурилась. — Адриан, это не моя записка. И не Дамиана. Да, мы переписывались, мы обсуждали переводы средств, но мы делали это открыто, по тем самым указам, которые ты сам подписал две недели назад! Мы легализовали каждый грош!

Она схватила со стола перо и чистый лист, быстро начертав пару строк. — Сравни почерк, Адриан! Посмотри на наклон, на нажим. Я менеджер, я подписываю сотни документов, мой почерк неизменен. А это — грубая подделка, подброшенная твоими обиженными дворянами. Им выгодно нас рассорить!

Адриан даже не взглянул на лист. Он подошёл вплотную, и Жанна увидела, как расширены его зрачки. — Почерк не важен, Жанна. Важно то, что я видел в танце. Он касался тебя. Голой рукой.

В комнате повисла звенящая тишина. — И что? — выдохнула Жанна. — Ты видел: он не сошёл с ума. Он не превратился в зверя. Значит, пророчество…

— Значит, пророчество говорит, что он — Истинный?! — взвизгнул Адриан, и в его глазах вспыхнуло то самое «чёрное пламя» паранойи. — Ты хочешь сказать, что я — Ложный? Я, который дал тебе всё? Я, который сияет ярче всех в этой империи?

Он схватил её за плечи, больно впиваясь пальцами в кожу. — На мгновение я испугался. Я подумал: «Неужели это я должен потерять рассудок?» Но нет. Это невозможно. Ты просто заколдовала его. Или он обманул камень в храме.

— Адриан, остановись, ты ведёшь себя как безумец…

— Я веду себя как обманутый государь! — он оттолкнул её. — Мне плевать на почерк. Мне плевать на твои расчеты. Завтра на рассвете я казню Дамиана. Публично. Пусть все увидят, как гаснет Тень. А ты… ты останешься здесь, пока не научишься смотреть на меня так же, как смотрела на него в танце.

Он развернулся к двери, его плащ взметнулся, как знамя грядущей катастрофы. — Казнь на рассвете, Жанна. Считай это моим финальным аудитом.

Дверь захлопнулась. Жанна осталась стоять в тишине, глядя на мерцающий циферблат часов в лунном свете. Уже полночь.

"И в полночь карета обратилась в тыкву."

34 дня. Но если Дамиана казнят завтра, её контракт закончится уже через несколько часов.

— Ну нет, — прошептала она, надевая очки и прищуриваясь. — Если ты хочешь войны, Принц Солнца, ты получишь её по всем правилам антикризисного управления.