Глава 7. Кадры и капризы судьбы

Дамиан сдержал слово, но сделал это с таким видом, будто одолжил Жанне не секретарей, а собственных палачей. В понедельник утром на пороге её кабинета возникли двое, и Жанна впервые за три недели в этом мире почувствовала прилив чистого, профессионального восторга.

— Ванесса, дочь барона Трента, — представилась рыжеволосая девушка. Её веснушки на носу казались рассыпанным золотом, а в зеленых глазах плясали чертики. — Отец сослал меня в столицу, надеясь, что я выйду замуж, но я предпочитаю сводить дебет с кредитом. Могу составить опись любого склада за час, если меня не будут отвлекать глупыми комплиментами.

Вторым был Феодор, сын графа Ольского. Высокий, худощавый, с мягкими русыми волосами, которые он постоянно поправлял, и начищенным до блеска моноклем.

— К вашим услугам, госпожа Советница, — он вежливо поклонился, и Жанна невольно отметила его тонкие пальцы и умный, чуть усталый взгляд. — Я подготовил предварительный анализ хищений на «Хрустальном пике». По моим расчетам, там украли даже те камни, которые еще не добыли. - Он был одним из служащих Дамиана.

«Боже, — подумала Жанна, — да это же идеальный отдел. Красавчик-интеллектуал и боевая подруга. Всё, как я люблю».

Однако по мере того как Жанна обживалась в новой команде, характер Дамиана начал стремительно портиться. Если раньше он был просто холодным и расчетливым, то теперь стал невыносимым.

Он врывался в кабинет без стука именно в те моменты, когда Феодор склонялся над картой рядом с Жанной, объясняя ей тонкости логистики.

— Слишком близко, — бросал Дамиан, проходя мимо и нарочито громко задевая стол ножнами меча.

— Простите, Ваше Высочество? — Феодор испуганно поправлял монокль.

— Я говорю, карта слишком мелкая. Глаза испортишь, — рявкал принц, метая в секретаря молнии. — Жанна, отчет по границе. Сейчас. В моем кабинете.

Дамиан придирался к каждой запятой, оспаривал каждое решение Ванессы и вел себя так, будто Жанна наняла не помощников, а личных врагов короны. Жанна чувствовала что и ей и народу нужна передышка и потому идея праздника родилась в кабинете Жанны на исходе второй недели. Она сидела, зарывшись в отчеты, и методично вычеркивала из сметы «салюты из жемчужной пыли».

— Если мы хотим, чтобы народ платил налоги, мы должны продать им не страх, а надежду, — Жанна поправила очки и посмотрела на своих новых помощников. — Нам нужен Праздник Урожая. Но не для дворян, а для тех, кто этот урожай собрал. Свободный вход, ярмарка без торговых пошлин на три дня и дегустация местного вина за счет изъятого имущества коррупционеров.

Ванесса восторженно свистнула, подбрасывая в воздух перо.

— О, бароны лопнут от злости! Я сама составлю список виноделен, которые задолжали казне. Мы выставим их лучшие бочки как «добровольный взнос».

Феодор же вдумчиво протер монокль краем своего безупречного камзола.

— С точки зрения математики — это рискованно, госпожа Жанна. Но с точки зрения социальной инженерии... гениально. Я займусь логистикой столов и охраной периметра. Дамиан выделит гвардейцев, если я представлю это как «учения в условиях массового скопления людей».

Всю неделю кабинет напоминал штаб перед решающим боем. Жанна работала на износ, и Феодор стал её правой рукой. Он не просто считал — он предугадывал её желания. Когда она засыпала над свитками, он бесшумно ставил рядом чашку горячего травяного отвара. Когда она терла переносицу от усталости, он мягко забирал у неё перо.

— Вам нужно отдохнуть, Жанна, — тихо сказал он однажды вечером.

Жанна подняла на него ореховые глаза. Феодор смотрел на неё не как на «Деву из легенды», а как на соратника. В его взгляде не было ослепляющего обожания Адриана или тяжелого подозрения Дамиана. Это было спокойное, интеллектуальное притяжение.

«Может, Анри ошибся? — мелькнула мысль. — Может, моя судьба — не принцы, а этот умный парень, который понимает важность сводного баланса?» - но конечно она гнала эту мысль списывая все на переутомление. где черт не шутит?или точнее купидон.

Наступила третья неделя — время Праздника Урожая. Жанна, уставшая от дворцовых интриг, решила, что это идеальный момент «проверить рынок» и заодно немного пофлиртовать с Феодором. Она надела простое, но подчеркивающее фигуру платье, и под предлогом инспекции цен утянула секретаря на ярмарку.

— Лия, Ванесса, бегите за сладостями! — Жанна подмигнула девушкам, которые уже вовсю обсуждали сплетни и грызли засахаренные орехи. — А мы с господином Феодором изучим ассортимент тканей.

Они шли по шумным рядам. Жанна нарочито ярко смеялась над сухими шутками Феодора, касалась его локтя и заглядывала в глаза. Это было похоже на нормальное свидание, о котором она мечтала все семь лет с Кешей. Феодор был обходителен, эрудирован и — главное — смотрел на неё как на женщину, а не как на «Деву из легенды».

Но за праздничными огнями и весельем скрывалась Тень.

Дамиан должен был сидеть по правую руку от Адриана на официальном пиру, но трон пустовал. Младший принц, скрытый глубоким капюшоном черного плаща, следовал за парой по пятам. Он видел, как Жанна берет Феодора под руку. Видел, как она пробует яблоко в карамели из его рук.

Дамиан стоял в густой тени крепостной стены, наблюдая, как на рыночной площади Жанна смеется над очередной сухой шуткой этого недомерка в монокле. Внутри него клокотало нечто первобытное и злое.

Пророчество. Красивое слово для клетки, в которую его заперли с детства. Оно помыкало им, как послушным псом: «Отдай брату трон», «Отдай брату лучшую лошадь», «Стой в стороне, пока родители целуют золотистую макушку Адриана». Даже скудная родительская любовь, которой Дамиану перепадали лишь крохи, иссохла под сиянием «солнечного наследника».

А теперь — она. Эта несносная женщина, которая ворвалась в их жизнь, притащив с собой ворох бумаг и манеры рыночной торговки. Она ходила по дворцу в своих «деловых» платьях, которые в этом мире казались едва ли плотнее ночных сорочек, и — что бесило его больше всего — смотрела на него. Не со страхом, как остальные. С жалостью.

Дамиан ненавидел её жалость. Он предпочитал её ярость, её споры о налогах, даже её едкие замечания о его «черных фондах». Но этот мягкий, сочувствующий взгляд... он жег его сильнее, чем запретное солнце.

— Гляди-ка, «Тень» зашевелилась, — прошептал Анри, Купидон, внезапно материализовавшись на крыше ближайшей лавки с яблоками. Он лениво жевал жвачку, наблюдая за назревающей драмой. — Девяносто дней, Жанна. Ты ищешь любовь в очках, а настоящий пожар стоит в десяти метрах за твоей спиной и готов снести эту ярмарку к чертям. Помогу ка я вам дуракам. - и так же как появился бесследно исчез.

Жанна почувствовала на затылке чей-то тяжелый, обжигающий взгляд. Она резко обернулась, но увидела лишь колышущиеся тени и веселую толпу.

— Что-то не так, Жанна? — заботливо спросил Феодор.

— Всё в порядке, — ответила она, но её сердце почему-то забилось быстрее. — Просто показалось, что воздух стал слишком холодным.