Глава 9. Месть - блюдо которое подают холодным

На следующий день Жанна не стала прятаться. Напротив, она явилась в его кабинет ровно в девять утра. На ней было платье, которое она выбрала с особой тщательностью — подчеркнуто строгое, но идеально сидящее по фигуре.

Дамиан сидел за столом, его руки были забинтованы после вчерашней тренировки. Он поднял на неё тяжелый взгляд, ожидая привычных споров о налогах. И тут же потянулся за черными кожаными перчатками.

Жанна молча положила перед ним рапорт, который вчера подслушивая так и не донесла. Её пальцы коснулись поверхности стола в миллиметре от его бинтов. Дамиан вздрогнул. Она медленно сняла очки, заставив его посмотреть прямо в свои ореховые глаза без всяких преград.

— Я принесла отчет по «невзрачным» расходам, Ваше Высочество, — её голос был тихим, вкрадчивым и совершенно лишенным привычной деловой суеты. — И уведомление. Через тридцать дней состоится Бал-Маскарад. Весь город будет там. И вы — тоже.

Дамиан нахмурился, пытаясь вернуть себе маску безразличия.

— У меня нет времени на танцы, Жанна.

— Найдите, — она наклонилась к нему так близко, что он мог почувствовать аромат её духов отчего резго вжался в свой стул — тонкий, дерзкий, совсем не похожий на запах пыльных архивов. — Ведь вам так хочется, чтобы всё скорее «утихло» и я «исчезла». Считайте это моим прощальным поклоном.

Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как расширились его зрачки.

— Кстати, Феодор сказал, что я — потрясающий наставник. А я думаю, что я — потрясающая женщина. Жаль, что у вас проблемы со зрением. Купите очки что ли?

Жанна надела очки, вернув себе образ строгого директора, и вышла, не дожидаясь ответа. Она знала, что теперь он не сможет тренироваться спокойно. Ведь когда тебя поймали на сквернословии за спиной это будет очень неловко. Каждое её слово, каждый жест будут всплывать в его памяти, разрушая его хваленый покой.

Подготовка началась. Жанна подключила Ванессу, которая, как дочь барона, знала всех модисток, способных создать шедевр.— Мы сделаем маску, которая скроет лицо, но откроет истину, — азартно шептала Ванесса.

Жанна лишь улыбалась. Она планировала появиться на балу в образе, который уничтожит теорию о «старой деве» раз и навсегда.

Она вспомнила, как Дамиан всегда прячет руки в перчатки рядом с ней. Он боится пророчества? Боится безумия? «Прекрасно», — подумала Жанна. — «Я заставлю его желать этого безумия больше жизни».

тем же вечером Дамиан метался по своим покоям, как запертый в клетке зверь. Он представлял, как она стояла за дверью. Как её ореховые глаза наполнялись горечью, когда он поливал её грязью.

«Старая дева... Невзрачная обуза...» — собственные слова теперь казались ему грязными пятнами на белом мраморе. Он ведь врал. Врал Феодору, врал себе, а теперь это вранье стало его приговором. И он это чувствовал. Теперь с Девой затмения все точно станет по другому.

Он посмотрел на свои перчатки, лежащие на столе. Он носил их, чтобы не убить её своим «ложным» касанием. Но вчера он убил её словами.

— Дурак, — прошептал он, закрывая глаза. — Какая же ты тень, Дамиан, если даже не смог скрыть свою зависть за приличием.

С другой стороны... ему внезапно пришла мысль «Я уже монстр в её глазах, терять больше нечего. Если я всё равно проиграл, то хотя бы проживу эти дни так, как хочу я, а не как велит слово в храме».

— Если ты считаешь меня чудовищем, Жанна, я покажу тебе, на что способно чудовище, которому больше нечего терять.