Часть первая. Глава 1

Сентябрь в Казани выдался тёплым и сухим, чего не скажешь о ноябре. Проливные дожди затапливают улицы настолько, что машины становятся подобием кораблей и лодок. В это время года люди стараются не выходить на улицу лишний раз. Действительно, если выглянуть в окно, то можно увидеть лишь изредка проезжающих и ещё реже пробегающих курьеров.

Мне деваться некуда.

Эта мысль бьётся в голове тупым, усталым молотком. Хочется просто жить - дышать, есть, спать, просыпаться и не бояться, что сегодня опять некуда идти. А вместо этого я бесцельно брожу по мокрым улицам, как дворняга, которая никому не нужна.

Сколько я уже иду? Час? Два? Ноги гудят, кроссовки промокли насквозь, и каждый шаг отдаётся хлюпаньем воды внутри. Осенняя Казань встретила ливнем, будто выплёскивая на меня всё, что копилось.

Сажусь на ближайшую скамью у одного из подъездов двенадцатиэтажки. Обычный спальный район, каких тысячи - серые стены, облезлые скамейки, запах мокрой листвы и припаркованные вплотную машины. Отдых. Просто отдых. Пара минут, чтобы перевести дух.

Поднимаю голову вверх и закрываю глаза.

Холодные капли осеннего дождя разбиваются о кожу. Лоб, веки, щёки, губы - каждая капля маленьким взрывом, маленькой точкой холода. Это почти приятно. Почти отрезвляет. Почти даёт иллюзию, что меня омывают, смывая всё дерьмо, что налипло за последние годы.

Что делать дальше?

Вопрос висит в воздухе, тяжёлый, как мокрое пальто. Где взять денег на квартиру? Где взять силы, чтобы снова начинать? Где взять надежду, что в этот раз всё будет по-другому?

Может, позвонить Ляйсан?

Мысль приходит и уходит почти одновременно. Нет. Только не ей. Ляйсан теперь другая - с новой семьёй, с подросшим Марком и Русланом. Я там буду лишней. Попрошайкой. Той, кто приходит, когда ей плохо, а уходит, когда становится легче. Я не могу. Не хочу.

Хотя нет... мне легче пойти в какой-нибудь приют. Там хотя бы понятно - койка, суп, никаких иллюзий. Или отозваться по той листовке...

Листовка. Я видела её на столбе, когда шла сюда. Крупными буквами: «Работа. Жильё. Звоните!» И номер телефона, обрывками мокрый, но ещё читаемый. Обычно такое предлагают только тем, кому совсем нечего терять.

Рабство.

Да, я не дура. Я понимаю, чем это пахнет. Серая зарплата, серая жизнь, чужие люди, которые будут решать, когда мне есть и спать. Или хуже - когда вставать на панель, когда молчать и когда терпеть. Но я просто сравниваю варианты.6ьь

Капли всё падают. Холодные. Бесконечные.

Я сижу на скамейке, сжимаю в кармане последнюю тысячу, которой хватит на пару дней дешёвой еды, и смотрю в серое небо, такое же безнадёжное, как моя жизнь.

Пауки молчат. Я давно их не чувствовала. Но знаю - они ждут. Они всегда ждут, когда я окончательно сломаюсь.

Мысленный монолог прерывает чей-то голос.

— Девушка... Девушка, вы в порядке?

Открываю глаза и вижу перед собой парня. Его тёмные волосы - ещё сухие, уложенные в идеальный беспорядок - контрастируют с серостью этого промозглого вечера. Дождь начинает прибивать их, с каждой каплей делая всё темнее и тяжелее.

— Вы в порядке? - переспрашивает он, и его тёмные глаза - такие чёрные - становятся ещё более беспокойными.

Я молчу. Просто смотрю на него и молчу. Сил нет даже на то, чтобы кивнуть.

— Я выходил на балкон полчаса назад и увидел вас, - говорит он, чуть наклоняясь, чтобы заглянуть мне в лицо. - А вы всё ещё здесь.

«Полчаса? Так быстро время пролетело?» Волосы парня уже почти полностью промокли. Жаль. Симпатичная была причёска.

Он взглядом пробегается по мне - быстро, оценивающе, но без той липкой похоти, к которой я привыкла в забегаловке. Скорее с растущей тревогой.

— Боже, да вы насквозь промокли! - выдыхает он. - Давайте поднимемся ко мне.

И не спрашивая, берёт меня под локоть и ведёт к подъезду. Будто я уже дала согласие. Будто это самое естественное дело в мире - привести незнакомую, промокшую до нитки девушку к себе домой.

— Подождите! - я останавливаюсь и выдёргиваю локоть. Резче, чем хотела. - Я даже не знаю, кто вы. Как я могу пойти в ваш дом?

Парень замирает. Смотрит на меня - и вдруг его лицо меняется. Глаза темнеют ещё больше, если это возможно. Только что они были просто чёрными, а теперь в них проступает что-то безнадёжное, как дно высохшего колодца. Он проводит мокрой ладонью по лицу и шумно выдыхает.

— Извини... - голос его звучит глухо. - Меня Даня зовут. И у меня был просто чудовищный день. Меня сегодня уволили. По сокращению. Пришёл домой, нажрался с горя, проспал весь день, а когда вышел на балкон проветриться - увидел вас.

Он замолкает, смотрит куда-то в сторону, потом снова на меня.

— Я смотрел на вас и думал: у меня хотя бы квартира есть. Стены. Крыша над головой. Да, работы нет, да, дерьмово всё, но я внутри, в тепле, а вы тут... буквально тонете.

Он усмехается - криво, невесело.

— Мне сейчас реально плевать, кто вы. Честно. Мне просто надо сделать сегодня хоть одно нормальное дело. Хотя бы одно, понимаете? Чтобы день не прошёл зря, чтобы не чувствовать себя полным ничтожеством.

Он смотрит на меня в упор, и в его чёрных глазах действительно нет ничего, кроме усталой честности.

— Давайте просто поднимемся. Я всё равно буду сидеть один и тосковать, а так хоть компания будет. Не знаю, что с вами случилось, но, судя по тому, что вы тут сидите под ливнем уже полчаса, - вам тоже не с кем это обсуждать.

Я смотрю на него. На его промокшие волосы, на кривую усмешку, на тёмные глаза, такие же чёрные, как брюшко каракурта[1]. Тех самых пауков, что выползают из моих углов по ночам.

И впервые за долгое время мне не страшно.

Он явно сумасшедший.  Ну правда - кто в здравом уме приведёт домой незнакомую девушку, промокшую до нитки, уставшую, с пустыми глазами и рюкзаком за плечами? Только сумасшедший. Или тот, кому самому настолько хреново, что чужая боль уже не пугает, а кажется родной. Хотя... с другой стороны, мне и идти-то некуда. Даже если меня сегодня убьют, не нужно будет думать о том, куда пойти и как жить дальше. Усмехаюсь про себя. Пафосно-то как. Прямо героиня трагедии.

«Терять нечего».

Повторяю это как мантру, а руки дрожат - то ли от холода, то ли от нервов.

 — Хорошо, - говорю тихо. И сама не до конца верю в то, что говорю. - Ты маньяк что ли?

Он улыбается - устало и светло. Почти по-детски.

— Честное слово, нет. Документы покажу, если хочешь. Пошли. Лифт не работает, конечно, но это даже хорошо - согреемся быстрее. - Он кивает в сторону подъездной двери. - Идём? А то я уже сам замёрз, пока тебя уговаривал.

Поднимаемся пешком на десятый этаж - лифт и правда не работает, как он и говорил. Пока пыхтим по лестнице, я и правда успеваю немного согреться, но мокрая одежда всё равно противно липнет к телу.

Дверь квартиры 228 открывается с тихим щелчком. Внутри - чистота и уют, от которых у меня почему-то щиплет в носу. В прихожей стоит большое зеркало, и я мельком замечаю в нём нас двоих. Он выше. Заметно выше. Я всегда знала, что метр шестьдесят - это не очень много, но по сравнению с ним чувствую себя почти гномом.

Даня скидывает кроссовки, даже не глядя, неряшливо оставляет их на ковре и пропадает за самой дальней дверью.

— Ты разувайся и проходи на кухню, - доносится уже оттуда.

Я стягиваю промокшие кеды и аккуратно ставлю их рядом с его кроссовками. Почему-то хочется соблюдать порядок в чужом доме - не наследить, не намочить, не испортить. Вешаю зипку на вешалку, стараясь, чтобы вода не капала на пол.

В зеркало на меня смотрит незнакомка. Потекшая тушь размазалась чёрными тенями под глазами, волосы превратились в сбившиеся мокрые патлы, губы посинели от холода.

— Ну и страшилище, - шепчу я своему отражению. — Надо хоть волосы расчесать.

Лезу в рюкзак, нащупываю расчёску и кое-как привожу голову в порядок. Волосы всё равно мокрые, но теперь хотя бы не торчат в разные стороны. Сую расчёску обратно, и взгляд ещё на пару секунд задерживается на отражении. Глаза пустые. Чужие. Так смотрят люди, у которых внутри уже всё сгорело.

Выдыхаю. Надо идти.

Ставлю рюкзак на полку у зеркала - и вместе с ним оттуда с грохотом падают ключи.

Чёрт!

Звук в тишине прихожей разносится как выстрел. Замираю, прислушиваясь. Из глубины квартиры никакой реакции - наверное, не услышал или не придал значения. Быстро нагибаюсь, поднимаю ключи с пола - и взгляд сам собой цепляется за розовый брелок.

Яркое, почти детское сердечко. Смотря на него, в груди что-то неприятно ёкает.

Это не должно меня касаться, верно? Я здесь вообще случайно, на полчаса - обсохнуть и уйти. Какое мне дело до того, есть у него кто-то или нет?.

Я отвожу глаза. Кладу ключи обратно на полку, аккуратно, чтобы снова не упали. И быстро иду на кухню, пока глупые мысли не разъели голову.

На кухне тепло и пахнет чем-то домашним - то ли ванилью, то ли просто чистотой. Через несколько минут приходит Даня, уже переодетый в сухую футболку и спортивные штаны. В руках у него стопка вещей.

— Держи, - протягивает мне. - Переоденься, а потом чай пить будем. Следующая комната - гостиная, можешь зайти туда и переодеться.

Он показывает на выход из кухни. Я смотрю на одежду в своих руках - мягкую, тёплую, пахнущую порошком. Свою собственную, мокрую и липкую, хочется снять как можно быстрее.

— Спасибо, - выдыхаю тихо.

Киваю и ухожу туда, куда сказал мой «спаситель».

В гостиной светло и уютно - большой диван, книжный шкаф, на подоконнике цветы в горшках. Закрываю за собой дверь и наконец позволяю себе выдохнуть.

— Что я вообще тут делаю? - шепчу себе под нос, стягивая мокрую футболку. - Я с ума сошла? Пришла домой к незнакомцу, ещё и надеваю его вещи...

Пальцы плохо слушаются, ткань липнет к телу, и от этого ещё противнее. Содрогаюсь от холода и нервов.

— Нет, ну это он меня затащил! - продолжаю бормотать, борясь с мокрыми джинсами. - Причём буквально за руку в подъезд завёл! А что, если у него плохие намерения? Что тогда?

Натягиваю футболку Дани через голову. Она опускается на меня как платье - мягкая, серая, с каким-то почти неразличимым логотипом.

— Боже, она такая огромная! - фыркаю, оглядывая себя. - Какой ужас.

Представляю эту картину: девчонка в гигантской футболке, с мокрыми волосами и тёмными кругами под глазами. Почти смешно. Почти.

— Ладно, - выдыхаю. - Надеюсь, меня не убьют и не изнасилуют. Посмотрим, кто ты, - смотрю на закрытую дверь, - каракурт или стеатода пайкулля[2].

В голове всплывают дурацкие лекции по зоологии, которые я слушала когда-то давно, в другой жизни. Каракурт - чёрная вдова, опасный. А стеатода - так, мелкая пакость, укусит, но не смертельно. Интересно, к какому виду отнести парня, который тащит домой промокших незнакомок?

Переодевшись, задумываюсь, куда деть свои мокрые вещи. Оставлять на полу? Неудобно. Вешать на стул? Испачкаю. И тут из кухни доносится его голос:

— Как переоденешься, можешь положить сырое в сушилку в ванной. Это следующая дверь по коридору.

Чтоб его. Прямо мысли читает.

Вздыхаю, собираю мокрую одежду в охапку и выхожу в коридор. По-видимому, выбора у меня нет. Это лучше, чем на улице. Намного лучше.

Просто сделаю, как он сказал. И вернусь на кухню, а дальше - будь что будет.

[1] Речь идёт о пауке и семейства Чёрных вдов. Латинское название вида передаёт внешние морфологические признаки: тринадцать точек или пятен на верхней стороне брюшка. Обладает сильнодействующим нейротоксическим ядом. Опасен для человека.

[2]  Стеатода Пайкулля, или ложный каракурт (Steatoda paykulliana) - вид пауков-тенётников из рода Steatoda. В отличие от каракурта, обладает нейротропным ядом.