Глава 7

1

Белла

Весь следующий день мы проводим на море. С утра и до самого заката. Эля и Лёша почти не вылезают из воды – она смеётся, он пытается её догнать, и их голоса разносятся над водой. Саша приносит нам кофе и воду, смеётся над тем, как я пытаюсь загореть. Лика сидит на полотенце и читает книгу, иногда поднимая глаза к горизонту. Она почти не говорит со мной, но я не придаю этому значения.

Даня лежит рядом и молчит. Он почти не двигается, только иногда переворачивается на бок, закрывая глаза от солнца. Я вижу, как его грудь поднимается и опускается, и мне кажется, что он спит. Думаю, этот отдых точно идёт ему на пользу.

Я не спрашиваю, о чём он думает. Мы просто рядом.

К вечеру воздух становится прохладнее, и я поднимаюсь с полотенца. Иду к камням, сажусь на нагретый за день камень, смотрю на закат. Вода уже не такая яркая, небо переливается оранжевым и розовым, и кажется, что этот момент длится вечность. Я смотрю на линию горизонта и чувствую, как внутри меня что-то затихает.

Слышу шаги за спиной, но не оборачиваюсь. Лика садится рядом, и какое-то время мы сидим молча. Она тоже смотрит на море.

— Красиво тут, – тихо произносит она. – Почему ты так часто уходишь?

— А ты почему?

— Потому что там, в доме, мне иногда трудно. Слишком шумно.

— Мне тоже, – говорю я.

Она замолкает, смотрит в воду, и я чувствую, что она что-то ищет в своих словах.

— А я думала, ты уходишь, потому что не хочешь быть рядом с нами.

— Нет, – говорю я. – Просто иногда нужно побыть одной.

— Понимаю.

Повисает пауза. Она поднимается, отряхивает песок с джинсов.

— Пойдём прогуляемся? – неожиданно предлагает Лика.

Я смотрю на неё, потом на небо.

— Почему бы и нет, – говорю я.

Я встаю, и она ведёт меня по тропе, которая идёт вдоль берега. Я иду за ней. Ветер стихает. Внутри меня всё ещё спокойно. Море гипнотизирует меня и кажется, что тут я могу оставаться бесконечно.

Мы идём молча. Я смотрю под ноги, на тени от скал, которые становятся всё длиннее. Лика впереди, не оборачивается. Тропа становится уже, песок сменяется камнями, и мы оказываемся в невероятных джунглях.

— Ты уже была тут? – решаю нарушить тишину.

— Была. Пару раз. Мы с ребятами раньше часто ездили сюда, - отвечает она, не оборачиваясь. - Но потом перестали. Не знаю почему.

Она ведёт меня дальше, пока деревья не расступаются. Вокруг - камни, кусты, высокая трава, и я вижу, что земля здесь неровная, будто кто-то вырыл ямы. Я стараюсь смотреть под ноги, чтобы не споткнуться.

Я смотрю на неё. Ветер стихает, и тишина становится почти оглушающей. Она останавливается. Я тоже. Мы стоим в центре этого дикого места, и я чувствую, как она медленно поворачивается ко мне.

— Я хотела поговорить с тобой, - говорит она.

— Конечно, давай.

Она смотрит на меня, и в её взгляде я замечаю что-то, чего не видела раньше. Она не злая, она напряжённая, как будто внутри неё что-то борется с тишиной.

— Ты знаешь, я никогда никому не говорила этого, - начинает она, и её голос звучит ровно, почти спокойно. - Но я смотрю на тебя, и я не понимаю. Ты просто появляешься, и всё меняется. Ты не пытаешься никому понравиться, а они сами тянутся к тебе. Саша, Даня. Они оба смотрят на тебя так, будто ты - единственная, кто их понимает. Ты кидаешься то на Даню, то на Сашу, и даже не замечаешь этого.

Я открываю рот, чтобы ответить, но она продолжает.

— Я знаю Сашу с детства. Я была с ним, когда он плакал, когда он злился, когда у него никого не было. И он никогда так не смотрел ни на кого, как на тебя. Ты понимаешь, что это значит? Я всё это время была рядом. А ты - просто пришла. И он смотрит на тебя.

— Лика, я не думала об этом, - говорю я тихо. - Саша мой друг. Мы работаем вместе. Между нами ничего нет.

— А Даня?

— Даня тоже мой друг. Он приютил меня. Он помог мне, когда мне было некуда идти.

— Друг? Ты правда так думаешь? - она усмехается, но в этой усмешке нет радости.

— Ну, наверн...

— Ты думаешь, он просто друг? Он себя так не вёл даже с Катей. Я знаю его меньше, чем Сашу, но даже я это вижу. Ты не замечаешь этого? Или ты просто не хочешь замечать?

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Я не собиралась никого отнимать. Я просто хочу жить спокойно. Я не знала о тебе. Я не знала о его чувствах. Я даже не понимаю к кому у тебя эти чувства. Я не хочу причинять боль.

— Но ты уже причиняешь, - говорит она, и её голос становится жёстче. - Саша смотрит на тебя, и я чувствую, что теряю его. Ты не знаешь, каково это - быть рядом с человеком, который ищет тебя глазами, и видеть, как он переводит взгляд на другого. Я не могу с этим справиться. Ты не понимаешь, что ты делаешь.

— Лика, я не делаю ничего. Я просто живу. Я не хочу никого отнимать.

— Ты уже отняла.

Она замолкает. Я смотрю на неё и чувствую, что она говорит не то, что думает. Она говорит из боли. Но я не знаю, как её остановить.

— Лика, я не хочу с тобой ссориться. Ты мне нравишься. Ты хороший человек. Но я не могу контролировать, что чувствуют другие.

— Ты не знаешь, что такое настоящая боль, - говорит она тихо, почти шёпотом. - Ты не знаешь, каково это - быть второй.

Я делаю шаг назад. Я не хочу продолжать этот разговор. Я чувствую, что она не отступит. Я пытаюсь найти слова, но у меня их нет. Земля под ногами кажется неровной. Я делаю ещё шаг, и вдруг чувствую, что под ногами пустота. Я теряю равновесие.

— Белла!

Я слышу её голос, чувствую, как она тянется ко мне. Её пальцы касаются моей руки, но я уже падаю. Я вижу её лицо, и в нём - не злость, а страх. Она хотела меня поймать. Но поздно. Я падаю в темноту.

Удар. Боль. Тишина.

Я не знаю, сколько времени проходит. Минута? Час? Я открываю глаза и вижу только темноту. Ничего. Я пытаюсь пошевелиться, но тело не слушается. Боль в спине пульсирует, но я не могу определить, откуда она идёт. Я лежу на чём-то твёрдом и холодном. Пахнет сыростью и камнем.

Я пытаюсь позвать на помощь, но голос не слушается. Только хриплый выдох.

Я слышу, как сверху доносится голос Лики. Он звучит тихо, почти неразборчиво. Она зовёт меня, но я не могу ответить.

— Белла! Белла, ты слышишь меня? Я не хотела… я не хотела! -Её голос становится тише. Я слышу шаги. Она уходит.

Проходит время. Я остаюсь одна. В темноте. Я слышу, как капает вода где-то рядом. И тишину, которая давит на уши. Моё сознание понемногу мутнеет.

А потом я вижу их. Пауки.

Они появляются из темноты медленно, как будто вырастают из камней. Сначала я вижу только их тени. Потом - их тела, чёрные, блестящие с яркими красными пятнами. Я смотрю на них, и мне кажется, что они - единственное, что осталось реальным. Они приближаются, касаются моей руки, моей щеки, и я чувствую, как их лапки скользят по коже. Я не могу пошевелиться. Я не могу прогнать их. И всё исчезает. Они заполняют пространство вокруг меня. Я закрываю глаза

2

Даня

Я не знаю, что со мной происходит.

Я сижу на веранде, смотрю на море, и внутри меня что-то не так. Не больно. Не страшно. Просто странно. Как будто я жду чего-то, но сам не знаю чего. Я смотрю на воду, и она кажется мне пустой. А рядом нет её.

Я не привык, чтобы кто-то был рядом. Не привык, чтобы кто-то напоминал мне, что я дышу. А она просто сидит, молчит, и я чувствую, как внутри меня становится тише. Не знаю, как это называется. Не знаю, как это объяснить. Но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Я встаю, иду в дом. Внутри шумно. Эля что-то говорит, Лёша смеётся, Саша стоит у окна, смотрит в темноту. Я ищу глазами Беллу. Её нет.

Я спрашиваю у Саши. Он пожимает плечами.

— Не видел её. Может устала пошла спать.

— Я видела, как они с Ликой уходили. Гуляют, наверное, - добавляет Эля.

Я жду. Я не знаю, сколько времени проходит. Час? Два? Внутри меня нарастает тишина, которая уже не кажется спокойной.

Потом я слышу шаги. Лика входит в дом. Её руки дрожат, на одной из них - кровь. Она смотрит на меня, и я вижу, что она боится. Я подхожу ближе. Я смотрю на неё, и в её глазах что-то не то. Она говорит:

— Боже, что случилось? – подбегает Эля

— Мы пошли гулять, - Лика очень тяжело дышит. – Потом Белла начала что-то говорить про то, что я мешаю. Она толкнула меня. Я убежала и… - Лика начала плакать.

Я смотрю на неё, и я знаю, что она врёт. Оглядываюсь и вижу, что ребя в шоке. Внутри меня появляется холод. Они верят ей.

— Где она? — говорю я тихо.

— Даня, ты видишь, что она сделала? - рявкает Эля, но в ту же секунду её голос сбивается. Она смотрит на Лику, потом на меня, и я вижу: она не знает, кому верить. Она хочет защитить подругу, но что-то внутри неё сомневается.

— Саш, ты идёшь? – я смотрю на него. Он молчит. Долго. Опускает взгляд, потом снова поднимает. Губы сжаты. Он не говорит ни слова, но я чувствую, как от него исходит холод, от которого внутри всё сжимается.

Я поворачиваюсь и выхожу из дома. Нет смысла ждать от них помощи. Я бегу вдоль берега, пока не натыкаюсь на рыбаков. Двое мужчин сидят у самой воды, перебирают сети. Я подхожу, тяжело дыша.

— Вы не видели девушку? Светлые волосы, худая, в светлой кофте?

Один из них поднимает голову, щурится на меня.

— Видели, как она с другой шла. Туда, - он машет рукой в сторону скал. - Девушка, вроде, вернулась одна. Мы ещё подумали, странно. Как бы не случилось ничего. Там много дыр в земле.

Я не жду больше ни слова. Я бегу туда, куда он показал. Внутри меня - тишина, которая громче крика. Я должен найти её. Я не знаю, что скажу ей, когда найду. Но я должен.

Я бегу по тропе, которая становится всё уже. Камни, кусты, темнота. Где-то впереди - обрыв. Я замедляюсь, смотрю вниз. И вижу её. Она лежит внизу, на камнях, неподвижно. Я спускаюсь, чувствуя, как сердце колотится о рёбра.

Я подхожу ближе и сажусь на корточки. Она не двигается. Я касаюсь её плеча. Она открывает глаза, смотрит на меня и не узнаёт. Её губы шевелятся. Я не могу разобрать слов. Смотрю на неё, на её руку, на кровь, которая уже начала темнеть, и внутри меня всё замирает. Я беру её на руки. Она почти ничего не весит.

— Я здесь, - говорю я тихо. - Я тебя не оставлю.

Я несу её к дороге. Её рука касается моей шеи, и я чувствую это – тепло её пальцев, даже сквозь кровь. Это единственное, что удерживает меня в реальности. Я смотрю вперёд, на тёмную линию горизонта, и чувствую, как она сжимает ткань моей футболки.

Я помню запах крови. Он останется со мной надолго. Он въедается в кожу, в воздух, в тишину между нами.

Я несу её к машине. Она не говорит ни слова. Я не говорю тоже.

Мы добираемся до больницы через какое-то время. Я не знаю, сколько точно – я не смотрел на часы. Помню только свет, который бил в глаза, когда я заносил её в приёмный покой, и голос врача, который спрашивал, что случилось.

Я сажусь рядом с ней в палате. Она лежит на койке, бледная, с закрытыми глазами. Её дыхание ровное, но слабое. Я смотрю на неё и не отвожу взгляда. Даже когда она не открывает глаза. Даже когда тишина становится слишком громкой.

Я не знаю, что я чувствую к ней. Но я знаю, что не могу позволить ей исчезнуть. Я сижу рядом и жду, пока она откроет глаза. Просто жду. И впервые за долгое время я не чувствую внутри себя той привычной пустоты, которую обычно заливаю сиропом. Её нет. Она ушла куда-то в тень, когда я увидел Беллу на камнях. Может, это страх. Может, что-то другое. Но сейчас, когда я смотрю на её неподвижное лицо, я понимаю: всё остальное не имеет значения. Ни моя ломка, ни её бледность. Только то, что она ещё здесь. Только то, что я ещё могу держать её за руку. И я не отпущу. Даже если она никогда не откроет глаза.

Когда приходят врачи, чтобы осмотреть Беллу, я выхожу в коридор и набираю Сашу.

— Саш, – сжимаю телефон. – Лика врёт. Я нашёл Беллу.

Саша молчит. Потом говорит, голос ровный, но я слышу в нём усталость:

— Я не хочу сейчас об этом говорить.

Я слышу шум на заднем плане, а потом её голос – тихий, вкрадчивый, как будто она говорит ему на ухо:

— Саш, можешь побыть со мной?

Я чувствую, как внутри меня что-то закипает.

— Саша, ты слышишь меня? – мой голос становится резче. – Ты веришь этой змеюке? Она чуть не убила Беллу. Она в больнице, в ужасном состоянии. Если ты не веришь мне – приезжай сам и убедись. Но если ты ей веришь, я даже не знаю… я разочарован в тебе, Саш. По-настоящему разочарован.

Я бросаю трубку и захожу обратно в палату. Белла всё ещё спит. Врачи подключают какие-то приборы. Я сажусь рядом, кладу телефон на тумбочку и беру её руку. Я не знаю, придёт ли Саша. Но я знаю одно: я буду здесь, когда она откроет глаза. И плевать, кто что скажет.

Я засыпаю на стуле, прислонившись головой к её руке – чувствую тепло её пальцев даже сквозь сон. Когда дверь открывается, я просыпаюсь. Смотрю на часы – прошло почти три часа. Саша стоит в дверях. Он выглядит не как обычно – не так уверенно, не так легко. Он выглядит так, будто пришёл на похороны. Глаза останавливаются на Белле, потом он переводит взгляд на меня. Я вижу, как он сглатывает. Как сжимает челюсть. Он не хочет здесь находиться, но он здесь. И я понимаю, что это стоит ему большего, чем он показывает

— Ты пришёл, – говорю я тихо.

Саша не отвечает. Он медленно проходит в палату, останавливается у края кровати. Смотрит на Беллу, на её лицо, на её руку. Потом он вздыхает, и я вижу, как он сжимает зубы. Ему здесь тяжело. Он не любит больницы. Они напоминают ему о брате. Но он пришёл.

— Как она? – спрашивает он, не оборачиваясь.

— Врачи сказали, что всё будет хорошо. Но она потеряла много крови. Был ушиб головы. И что-то со спиной.

Саша кивает. Он садится на стул рядом.

— Я должен был приехать раньше.

— Почему не приехал?

Он молчит. Потом говорит медленно, как будто каждое слово даётся ему с трудом:

— Я не хотел здесь оказаться. И я думал, что она злится на меня.

— Она не злится. А я злюсь.

— Я знаю. Но я тоже знаю, что я должен был приехать сразу, когда ты позвонил. Я просто боялся.

— Чего? – спрашиваю я.

— Что если я приеду, а она меня не простит? Или что она не очнётся.

Я не знаю, что сказать на это. Он поднимает глаза на меня.

— Она очнётся, – говорю я. – Она сильная.

Саша не отвечает. Он смотрит на неё, и я вижу, как он борется с собой. Он хочет быть рядом, но больница вытягивает из него силы.

Мы оба сидим в тишине, и я знаю, что в этой тишине он раскаивается. Не только в том, что поверил Лике, но и в том, что позволил своим страхам удержать его от того, чтобы быть здесь. Я знаю, что он не уйдёт теперь, даже если ему будет тяжело. Он останется. Потому что он понял: Белла важнее его страха.

Проходит ещё несколько минут. Я слышу, как за окном шумят деревья, как где-то в коридоре проходят шаги. Белла не двигается. Я смотрю на её лицо, на её неподвижное тело, и внутри меня снова появляется тишина. Но теперь она другая. Не тревожная. Просто пустая. И я сижу и жду, когда она откроет глаза. Саша сидит рядом.

Проходит несколько часов. Я не знаю сколько. Я сижу, смотрю на её лицо, на то, как медленн�� поднимается и опускается её грудь. Саша вышел в коридор, сказал, что хочет позвонить. Я остаюсь один.

Я закрываю глаза, но не сплю. И вдруг я слышу её голос. Тихий, хриплый.

— Даня…

Я открываю глаза. Она смотрит на меня. Её взгляд ещё расфокусированный, но она пытается удержать его.

— Я здесь, - говорю я. - Всё хорошо.

Она пытается улыбнуться, но у неё не получается.

— Снова ты меня спас, - говорит она.

Я сжимаю её руку и чувствую, как её пальцы слабо отвечают на моё прикосновение. Я не знаю, что сказать. И я не говорю ничего. Я просто смотрю на неё и чувствую, как внутри меня что-то становится теплее.

— Я не знаю, что бы я делал, если бы тебя не нашёл, - говорю я.

Она закрывает глаза. Я вижу, как она улыбается, и мне кажется, что она слышит меня. Я не хочу её отпускать. Знаю, что она ещё не до конца поняла, что произошло. Но она жива. Это главное.

К обеду Белла окончательно приходит в себя. Врачи сказали, что её жизни ничего не угрожает, но отлежаться надо, спину сильно ушибла. Она сидит на кровати, опираясь на подушки, смотрит на нас обеими глазами и говорит, но голос ещё слабый.

— Она позвала меня к скалам. Сказала, что хочет поговорить. Я пошла, потому что не видела ничего странного. Она начала говорить о Саше, о том, что я отнимаю его у неё, что я кидаюсь то на Даню, то на Сашу, что я не знаю, чего хочу. Я не понимала, что происходит. Она всё говорила и говорила, а потом я отступила на шаг и сорвалась вниз. Она не толкала меня. Она не хотела, чтобы я упала, но она сделала так, что я оказалась там.

Она замолкает. Я смотрю на Сашу. Он сидит неподвижно, смотрит в пол. Я не знаю, что он чувствует. Потом он поднимает голову и смотрит на Беллу:

— Я не должен был верить ей.

Белла смотрит на него:

— Ты не знал. Все мы не знали. Но теперь знаешь.

Она замолкает. И тишина повисает снова.

Через несколько часов её выписывают. Мы не говорим о Лике. Мы не говорим о том, что будем делать, когда вернёмся в дом. Мы просто идём к машине, Саша садится за руль, я сажусь сзади с Беллой.

Она закрывает глаза. Я смотрю в окно. Знаю, что всё изменилось. Когда мы вернёмся, Лики уже не будет. Она уехала. И это правильно. Саша сказал ей, чтобы она уезжала. Я не знаю, что она ответила. Но она уехала. Мы въезжаем в город. Солнце садится за горизонт. Белла молчит. Я молчу. Саша молчит. Но в этой тишине есть что-то, чего не было раньше. Может, это надежда. Может, усталость. Но я чувствую, что это правильно. Все мы живы. Все мы здесь. И это всё, что имеет значение.