Глава 11.

Лёс прыгал не спеша, видно было, что он измождён. Но двигался уверенно, знал каждую кочку, каждую тропинку в этих краях. Старый дух держался чуть позади, прикрывая их обоих от возможного взгляда недружелюбного духа.

— Далеко ещё? — спросил Кехно, когда они углубились в чащу.

— Уже почти, — квакнул Лёс, не оборачиваясь. — Дядя живёт в старой коряге у самого озера. Место тихое, спокойное. Туда Со не сунется — она враждует со Старым Корбхиненом, который охраняет эти леса.

Кехно хмыкнул. А с кем Со вообще умеет дружить?

Вскоре лес расступился, и перед ними открылось небольшое озерцо — чистое, зеркальное, с тёмной, почти чёрной водой. У самого берега лежала огромная коряга, поросшая мхом и лишайником. Из-под коряги доносилось мерное, глубокое кваканье.

— Дядя! — крикнул Лёс. — Это я! И со мной гость.

Из-под коряги показалась голова. Если Лёс был крупной жабой, то его дядя казался настоящим исполином, с мордой, покрытой мерзкими бородавками, и глазами, в которых светилась древняя мудрость.

— Ква-а-а, — протянул дядя, медленно вылезая наружу. — Лёс. Племянник. Где ты так долго был? — Он перевёл взгляд на Кехно. — А это кто с тобой? Судя по запаху — старый лесной дух, он дружит с болотами, как Старый Корбхине?

— Это Кехно, — быстро заговорил Лёс. — Тот самый, про которого я тебе рассказывал. Мы с ним соседствуем, он хорошо ладит с болотами.

Дядя прищурился.

— Тот самый, что сдал тебя Юмоё?

Кехно опустил голову. На миг ему захотелось оправдаться, сказать, что тогда он был другим, что закон есть закон… Но он понимал, что дядя был прав.

— Я изменился, — тихо сказал Кехно.

Дядя смотрел на него долго, очень долго. В тишине слышно было только, как плещется рыба в озере и где-то далеко кричит птица.

— Вижу, — наконец сказал дядя. Неожиданно мягко. — Я вижу это по твоим глазам, дух. По тому, как ты стоишь. Раньше ты бы уже топал ногой и требовал. А теперь ждёшь. — Он повернулся к Лёсу. — Что же привело тебя ко мне и зачем привёл Кехно.

Лёс вкратце рассказал про Вейко и Со, заговор, Старый Камень и необходимость миновать болото незамеченным. Дядя слушал, не перебивая. Когда Лёс закончил, он тяжело вздохнул, и от его вздоха по воде пошли круги.

— Щучий пузырь, значит. — Он почесал лапой бородавку у глаза. — Есть у меня такой. Достался от ведуньи. Когда она умирала, я приютил её на последнюю ночь. В благодарность она оставила пузырь. Сказала: пригодится тому, кто будет чист сердцем и пойдёт на правое дело.

— Я не знаю, чисто ли моё сердце, — честно ответил Кехно. — Но дело моё — правое. Вейко хочет уничтожить тайгу. Со помогает ему из корысти. Если я не доберусь до Старого Камня, они погубят всё.

Дядя хмыкнул.

— Если бы ты пришёл ко мне сто лет назад и сказал то же самое — я бы тебя не поверил. Ты был гордый, злой, думал только о себе. — Он помолчал. — Но сейчас… я вижу, что ты изменился. Пусть не до конца. Но сердце твоё стало теплее.

Он повернулся и полез обратно под корягу. Долго возился, что-то перекладывал, кряхтел. Наконец вылез, держа в лапах нечто, похожее на большой полупрозрачный пузырь, переливающийся перламутром.

— Вот, — дядя протянул его Кехно. — Щучий пузырь. Ведунья заговорила его так, что он даёт воздух тому, кто нырнёт под воду. Но есть условие.

— Какое? — насторожился Кехно.

— Если, надев пузырь, ты хоть капельку засомневаешься в намерениях, какими бы они не были, пузырь перестанет помогать тебе и ты навсегда останешься на дне озера.

Кехно взял пузырь в руки. Тот был тёплым, живым, слегка пульсировал, словно дыхание.

Он закрыл глаза. Он помнил, каким был раньше. Как презирал низших духов, как требовал, как считал, что все ему должны. Он помнил, как сдал Лёса Юмоё — и не ради правды, а ради выгоды. Ему стало стыдно. Он открыл глаза и посмотрел на дядю.

— Я не держу на тебя зла, — сказал Кехно. — Я благодарен тебе. За то, что помогаешь. За то, что не помнишь старого. За то, что даёшь шанс.

Дядя Лёса посмотрел на него пронзительным взглядом. Потом кивнул.

— Верю.

Пузырь в руках Кехно засветился мягким голубоватым светом — и успокоился, приняв его.

— Теперь он твой, — сказал дядя. — Надень на шею как ожерелье. Когда нырнёшь — пузырь сам раскроется, и ты свободно сможешь находиться в воде. Хватит на полдня. Потом нужно будет всплыть и дать ему отдохнуть.

Кехно повесил пузырь на шею. Тот лёг на грудь как живое сердце.

— Спасибо, — сказал он. — И тебе, Лёс. И тебе, дядя. Я… я не знаю, как отблагодарить вас. Я привык только брать. Но теперь я хочу отдавать.

Дядя усмехнулся.

— Отдашь, когда победишь Вейко. А пока — иди.

Кехно поклонился — впервые в жизни поклонился кому-то, кто был меньше его по силе. И почувствовал, что это правильно.

Лёс указал ему на берег озера.

— Здесь начинается лягушачья тропа, — сказал он, указывая лапой чуть левее коряги. — Она скрыта от глаз Со. Сначала перейди озеро. На том берегу, у самого дна, будет пещерка. Нырни в неё. Она выведет тебя прямо к подножию Старой горы. Тебе останется подняться на вершину, где стоит Старый Камень. Удачи, Кехно.

— До встречи, Лёс, — ответил Кехно и нырнул в воду.

Кехно двинулся вперёд, следуя указаниям Лёса. Он сразу ощутил, как щучий пузырь мягко прильнул к его груди. Вода тем временем всё сильнее давила на него и тянула на дно. Кехно попытался сопротивляться, но понял, что всё тщетно. Тогда он взял пузырь в руку.

— И что? — буркнул он, — когда ты начнёшь мне помогать? Я же не сомневаюсь, я уверен в том, что делаю!

И тут пузырь засветился тёплым голубым светом. Кехно вдруг почувствовал, что ему стало легко, словно он всё ещё находился на берегу. Дух уверенно двинулся вперёд. Вода перед ним расступалась, обходя по бокам и тут же смыкаясь позади. Под водой царила особая тишина. Лишь изредка доносилось чуть слышное биение подводных ключей да шорох водорослей, тянущихся к поверхности. Кехно с удивлением заметил, что вода здесь не была мутной или затхлой — наоборот, она искрилась, преломляя солнечный свет.

Озеро было небольшим, поэтому совсем скоро Кехно увидел нужный ориентир — у самого дна, среди корней старой ивы, темнел узкий вход в пещерку, скрытый завесой из зелёных водорослей.

Дух остановился на мгновение, прислушиваясь. Его обострённое чутьё подсказывало, что за ним не следят. Со, видимо, всё ещё ждала его у Гнилого Болота, уверенная, что он попадётся в её ловушку.

— Посмотрим, кто кого перехитрит, — мысленно усмехнулся Кехно и скользнул в пещеру.

Она оказалась очень маленькой. Стены были покрыты мхом, который отражал сияние пузыря. Кехно плыл осторожно, стараясь не задеть острые выступы, чтобы не повредить его.
Вскоре туннель резко пошёл вверх, и Кехно вынырнул в небольшом гроте, вырубленном прямо в скале. С трудом выбравшись на сушу, он снял пузырь и огляделся.

Грот был пуст, лишь в центре лежал гладкий, словно отполированный камень, на котором кто-то оставил глиняный кувшин. Кехно насторожился. Кем и для кого это приготовлено? Не ловушка ли это? Дух принюхался. Он не почувствовал ни запаха болотной тины, ни даже лёгкого дуновения ветра. Кехно решил показать себя, медленно проявляясь. Он снова огляделся, пожал плечами и взял кувшин. Открыл его, почувствовал запах свежего берёзового сока. Приложившись, он сделал несколько глотков, чувствуя, как силы возвращаются к нему. Тут Кехно увидел короткую надпись на вепсском:

«Тот, кто пришёл с чистым сердцем, найдёт путь наверх. Следуй за светом».

В стенах грота виднелись несколько ходов. Раз надпись предупреждала о свете, значит, не все они вели к выходу. Кехно решил подождать.

«Неужели этот кувшин был оставлен для меня?» — подумал он. Ему вспомнилась богиня Сумме, Лёс и его дядюшка. Новые друзья, которых он неожиданно обрёл.

— Спасибо вам за всё, — прошептал старый дух, и впервые за многие годы на его губах появилась не хмурая гримаса, а лёгкая, почти добрая улыбка.

И тут в дальнем конце грота что-то блеснуло. Кехно насторожился. Свет стал пульсировать в такт его дыханию. Он понял, что это знак, и уверенно направился к свету, готовый к последнему рывку. Кехно понимал, что он внутри Старой горы — Воттоваара, а на её вершине — Камень, способный решить судьбу тайги.

***

Даше совсем не спалось. Она долго ворочалась в спальнике. Из головы не выходили слова Кости. Сергей Борисович стал терять авторитет среди членов группы. Кроме Кости, проводником был недоволен и Вячеслав Юрьевич. Саша тоже с осторожностью воспринимал слова старика. Остались она и Катя, которая всё больше стала проникаться мудростью этого человека. Разлад в группе при такой ситуации не сулит ничего хорошего. Как убедить остальных, что сейчас не время ссориться? Нужно, наоборот, сплотиться и выйти из тайги с наименьшими потерями.

Даша вылезла из палатки. Белые ночи продолжали её очаровывать своими красками, превратившими ночное небо в произведение искусства: переливы серебристо-серого, бледно-синего и лазурного с расплывчатыми полосками в багрово-оранжевых оттенках. Девушка уселась на камень перед потухающим костром и стала любоваться этими волшебными красками. За спиной послышался чуть различимый шорох. Даша резко обернулась. Серая тень промелькнула между деревьев.

— Волк, это ты? — с любопытством, смешанным со страхом, тихо спросила она.

Ей ответила тишина. Она поднялась, огляделась. Какая-то незримая сила тянула её зайти в лес, туда, где только что промелькнула тень. Она поёжилась от страха. Но лес продолжал манить. Не веря своей храбрости, Даша шагнула вперёд. Она шла осторожно, высматривая волка, пытаясь заметить среди стволов сосен зелёные огоньки его глаз. Но вокруг никого. Шаг за шагом она уходила всё глубже в лес. На пути стали попадаться белые грибы, да местами черника, уже спелая, сочная, манящая к себе своей ночной чернотой. Волк бесследно исчез, и её взгляд всё чаще падал на эти прекрасные дары леса. Даша осмотрелась. Дымок от костра всё ещё виднелся на горизонте. «Раз волк мне померещился, — подумала она, — то стоит хотя бы набрать немного грибов и ягод. Будет хоть какое-то разнообразие к нашему скудному рациону». Первое время она оглядывалась, высматривая дымок, исходящий от костра, чтобы не потерять ориентир, но это занятие её так увлекло, что вскоре она забыла об осторожности. Очнулась Даша, когда вышла на поляну посреди густого леса. Она присела на пенёк, положила рядом пакет с черникой и жакет, доверху наполненный белыми грибами.

— Ну не дура ли я? — чуть не плача вслух проговорила девушка. — Вот куда теперь идти?

Она снова огляделась — ни дымка, ни звука. Только чистое небо и тишина. Ей стало страшно, и она тихо заплакала.

— Заблудилась, дочка? — услышала она ласковый мужской голос за спиной.

Даша вздрогнула от неожиданности, вскочила и резко обернулась. Перед ней стоял улыбающийся седой дедушка. Длинные волосы были собраны в пучок и закреплены деревянным ободком с мелким северным узором, изящно вырезанным по всей окружности. Одет он был в льняные брюки вполне современного покроя и рубаху. На ногах красовались кроссовки белого цвета. Опирался старик на берёзовый посох.

— Вы кто? — испуганно спросила она.

— Велли я. Из здешних. Не бойся, девонька, я не причиню тебе зла, — приятным баритоном ответил мужчина.

— Не стыдно врать-то? — шагнув вперёд, строго возразила Даша. — Тут за сотню километров нет никакой деревни. Так что не надо мне тут лапшу вешать на уши.

Даша изо всех сил старалась выглядеть спокойной, хотя её душило волнение, и дыхание сбивало сумасшедшее биение сердца.

— Ну, ну, милая, не горячись, — снова улыбнулся старик. — Ежели ты не видела избы, то это не значит, что её нет. Не всем дано в ту избу войти и с хозяином поговорить.

— Не вы ли тот самый хозяин? — усмехнулась Даша. — Хотя мне это совсем не интересно. Скажите лучше, видели ли вы поблизости лагерь, в котором мужчины отдыхают. Я тут немного сбилась с пути.

— Не просто видел, а точно знаю, где он, — задумчиво проговорил Велли.

Что-то в его голосе ещё больше насторожило Дашу. Она взглянула ему в глаза и отшатнулась. Ей показалось, что она уже видела этот блеск.

— Этого не может быть, — прошептала она, зажмурилась и дала себе пару пощёчин. — Я точно схожу с ума.

— Не стоит так говорить о себе, девонька. Ты звала меня, и я пришёл, — снова улыбнулся старик.

— Я звала вас? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Я никого не звала. Я просто пошла за волком.

Велли тихо рассмеялся — звук был глубоким, насыщенным.

— Волком? А ты уверена, что это был именно он? Может, это был я, — он хитро прищурился. — Тут, в тайге, всё не так, как кажется. Белые ночи скрывают больше, чем показывают.

Даша сглотнула. Ей вспомнились слова Кости о том, что Сергей Борисович слишком много болтает о «духах леса» и «тайных тропах». Тогда ему было весело. Теперь бы он точно не засмеялся.

— Послушайте, дедушка… или кто вы там. Мне нужно вернуться в лагерь. У нас и так разлад, а без меня вообще каша заварится. Помогите, если можете. А если нет — скажите прямо!

Велли опёрся на посох, задумчиво глядя куда-то поверх её головы, в глубину леса.

— Помогу, девонька. Но не просто так. У меня к тебе одна просьба. Видишь ли, я тут живу уже много лет, а гости ко мне заходят редко, особенно такие смелые, как ты. Есть у меня одна вещица… старинная. Лежит она в моей избе. Если поможешь мне её найти, я выведу тебя к лагерю быстрее, чем ты «спасибо» скажешь.

Девушка насторожилась:

— Что за вещица?

— Да так… оберег. Маленький резной волк из дерева с камнем руновяг вместо глаз. Давно я его обронил, а найти не могу. А ты, вижу, глазастая, грибы вон как быстро собирала. Авось и оберег приметишь.

Девушка задумалась. Внутренний голос кричал: «Не верь! В тайге стариков с белыми кроссовками и пучком на голове не бывает!» Но другой, тихий и странно спокойный, шептал: «А что тебе терять? Ты уже заблудилась. Если он обманет — попробуешь сама выйти. Если нет — сэкономишь время и нервы».

— Хорошо, — выдохнула она. — Показывайте дорогу. Только чур: если через час мы не найдём ваш оберег, я ухожу сама. Договорились?

— Договорились, — Старик широко улыбнулся, и на этот раз его глаза явно вспыхнули изумрудным цветом. Даша это отчётливо увидела.

Он повернулся и неспешно направился между сосен, едва касаясь посохом мшистой земли. Даша, схватив пакет с черникой и жакет с грибами, шагнула следом. Сердце колотилось, но любопытство уже пересиливало страх.