Глава 13.

Кехно, выйдя к народу Чудь, сразу же поднял щучий пузырь и надел его на шею. Прошло достаточно времени, чтобы тот отдохнул и напитался силой. Но пузырь никак не отреагировал. Кехно расстроился. Ведь если ему придётся идти под водой, то без пузыря справиться будет практически невозможно.

Дух глубоко вдохнул, заглушая страх, смешанный с недовольством, и обратился к старику:

— Подскажи добрый человек, как выйти мне к источнику этой реки?

— К источнику? — старик поднял брови, и его белёсые глаза на миг вспыхнули, отражая свет неоновых колб. — Ты хочешь идти к началу, чтобы снова пройти свой путь? Это поступок, достойный мудрого духа. Даже мы, кто живёт в камне, обходим то место стороной. Не каждый готов начать свой путь с начала. Но раз Карзинук велел — стало быть, так надо.

— Что значат твои слова? — не понял Кехно. — Я вернусь к болоту, где проспал свою службу, чтобы снова стоять перед Юмоё и держать ответ?

— Эх, не обрёл ты ещё той мудрости, которая приведёт тебя к победе. Что ж, ступай за мной, я покажу тебе ход, что ведёт к верхнему ярусу. Дальше иди один. Мы не провожаем гостей туда, где говорят волны.

Он развернулся и зашаркал вдоль стены, где за одним из механизмов, урчащих железной птицей, обнаружился узкий лаз, скрытый от посторонних глаз. Кехно последовал за ним, чувствуя, как каменный пол холодит его сучковатые ступни. Лаз вился вверх, и вскоре старик остановился перед круглой плитой, заросшей мхом.

— За этой дверью — лестница. Она выведет тебя к пещере, где река берёт своё начало. Помни: не зли воду. Если Оянемаг затаила обиду, она не скажет прямо. Она покажет. Смотри не только глазами, но и нутром. Ступай и вспомни, чем же ты огорчил прекрасную богиню реки.

Плита отъехала в сторону с глухим скрежетом. Кехно шагнул в темноту, и за его спиной камень снова встал на место, отрезав свет и тепло. Лестница была крутой, ступени скользкими от влаги, и старый дух, чертыхаясь, карабкался наверх, цепляясь за выступы. Он сперва хотел стать невидимым и пролететь этот путь, но заклинание в подземелье не сработало. Он думал только о том, когда же эти ступени закончатся.

— Мало того, что я сейчас вернусь к своему дому, если старик ничего не напутал, так ещё и пешком подниматься столько времени, — ворчал Кехно.

Но чем выше он поднимался, тем отчётливее слышал гул воды — не тот, что несёт поток, а тот, что рождается в глубине, когда река только пробуждается ото сна. Любопытство пересилило его желание повернуть обратно.

Наконец лестница оборвалась, и Кехно вышел в просторный грот, где свет сочился откуда-то сверху, пробиваясь сквозь трещины в скале. Перед ним открылось зрелище, от которого у него перехватило дух. Огромное озеро, чёрное, как обсидиан, лежало в каменной чаше. Из его центра бил ключ — столб воды, взмывающий ввысь и рассыпающийся брызгами, которые, не долетая до стен, вновь падали вниз, чтобы слиться с озером. Вода здесь не текла — она дышала. Лёгкая рябь пробегала по поверхности, когда столб опадал, и Кехно почувствовал, как его собственная сущность отзывается на этот животворящий ритм, будто лесные травы тянутся к свету. Он подошёл к кромке воды и опустился на колени.

— Оянемаг, — позвал он тихо, но голос его разнёсся по гроту, многократно отражённый от стен. — Я знаю, что чем-то обидел тебя. Я уже забыл, но ты помнишь, значит, не простила. Я здесь не только ради извинений, но чтобы понять. Почему твои воды приняли меня, но не пустили к берегу? Почему ты забрала мою силу, когда я был близок к цели?

Вода в озере замерла. Ключ перестал бить, и повисла тяжёлая тишина. Кехно ждал, чувствуя, как под его деревянными ладонями камни начинают дрожать мелкой дрожью. И тогда из глубины озера поднялся силуэт — женский, размытый, сотканный из воды и света. Оянемаг стояла на поверхности, не касаясь её, и смотрела на Кехно. Её глаза были цвета речной глубины, и в них не было гнева. Только усталость. Она была одета в своё ивовое подвенечное платье. В первые секунды Кехно решил, что она выходит замуж, и даже обрадовался такому повороту, но тут же он вспомнил. Когда ему выдали форму солдата, поступившего на службу Ханда, он не захотел носить её, сравнив именно с этим нарядом Оянемаг.

— Ты вспомнил свои слова? — спросила богиня, и голос её звучал, как журчание ручья, но в каждом слове чувствовалась тяжесть веков. — Ты сравнил меня, хранительницу рек, ручьёв и ключей, с теми, кто служит хозяину тайги, этим унизив меня перед нижним сословием. Я терпеливо ждала, когда ты сам поймёшь, насколько был неправ.

Кехно опустил голову. Стыд обжёг его сильнее, чем ледяная река.

— Я был глуп и горд, потому не считал нужным извиниться, — признал он. — Я судил по одежде, не вглядываясь в суть. Но я пытаюсь меняться.

— Пытаешься? — Оянемаг покачнулась на воде, и её лицо на миг стало прозрачным. — А кто ещё продолжает ворчать на дорогу, вместо того чтобы идти? Кто ждёт, что кто-то расстелет ему мягкий мох под ногами? Чей пузырь погас не потому, что пришёл его срок, а потому, что кто-то усомнился, забыл, кто он есть. Ты — Кехно, хранитель сокровищ. А вёл себя, как перепуганный заяц, что прячет голову в снег.

Она шагнула ближе, но вода под её ногами не колыхнулась.

— Ты думаешь, я вредила тебе? Я понесла тебя в потоке, когда ты перестал бороться, чтобы ты не остался на дне. Я доверила тебя народу Чудь, потому что знала: они не причинят вреда тому, кто честен. Они привели тебя к Карзинуку, чтобы он вправил тебе мозги, потому что мои знаки ты не слушал раньше. А теперь ты стоишь здесь и спрашиваешь, почему я не помогла. — Она покачала головой. — Я помогала тебе всё это время. Ты просто не хотел этого видеть.

Кехно молчал. Внутри него что-то треснуло, как лёд на весеннем озере. Он с трудом поднял голову и посмотрел Оянемаг прямо в глаза, впервые не отводя взгляда.

— Прости меня, — сказал он. — Не за то слово давнее. За то, что я был слеп. За то, что я не видел помощи там, где она была. За то, что я считал себя одиноким неудачником, когда мне просто нужно было остановиться и увидеть тех, кто был рядом.

Оянемаг смотрела на него долго, и в её глазах что-то менялось. Лёд таял, уступая место тёплому течению. Она протянула руку, и капля воды скатившись с её пальцев, упала на голову Кехно и растеклась по его деревянному лбу, словно благословение.

— Ты ранишь меня своим упрямством уже не первый век, — тихо сказала она. — Но сегодня ты услышал меня. Это начало пути. Иди же. Выполни то, что должно. А когда вернёшься — приходи к моим водам. Поговорим.

Она начала растворяться, тая в воздухе, как утренний туман, и вскоре от неё осталась лишь лёгкая рябь на поверхности озера. Ключ в центре вновь забил, и вода задышала ровно, как и прежде. Кехно поднялся на ноги, чувствуя, как что-то изменилось в его груди. Он не знал, что именно, но горечь, жившая в нём веками, перестала тяготить его. Он посмотрел вверх, на трещины, сквозь которые сочился свет, и нашёл путь, ведущий на поверхность.

Кехно выбрался наружу, к серому небу и холодному ветру, и вдохнул полной грудью. Тайга простиралась перед ним, бескрайняя, суровая, родная. Рядом Старая гора и камень, с заклятием котрый он должен прочитать, а где-то там, за грядами камней и частоколами лесов, лежал схрон, о котором он должен помнить. Но где-то тут, совсем близко — Вейко, которого необходимо усмирить. Он стал подниматься по склону горы. Но теперь Кехно шёл не так, как раньше. Не ворча на дорогу, не проклиная камни под ногами. Он шёл, ощущая тепло земли, слыша её голос. Кехно теперь знал: он давно уже не один.

***

У края опушки сидел Костя и чистил нож. Увидев Дашу, выходящую из леса, он удивлённо присвистнул.

— Ты где была? Мы уж тут тебя обыскались! Вячеслав Юрьевич рвёт и мечет, собрался идти тебя искать, если бы связь работала, МЧС уже бы прочёсывало всю тайгу. Говорит, утопленницей будешь, если к утру не вернёшься.

Даша выдавила улыбку.

— За грибами и ягодами ходила. Сбилась с пути, кое-как дорогу обратно нашла.

— Одна нашла? — Костя подозрительно прищурился.

— Одна, — твёрдо ответила Даша, глядя ему прямо в глаза.

— Смотрите, кто к нам пожаловал! — крикнул Костя. Все тут же окружили девушку и засыпали вопросами. Усадили вернувшуюся у костра. Вячеслав Юрьевич гневно прочитал лекцию о правилах нахождения в тайге, пристыдив Дашу за халатность, Александр попытался заступиться за неё и тоже получил свою порцию нравоучений от начальника экспедиции. Подошла Катя, протянула Даше кружку с горячим чаем и укрыла её тёплым пледом.

Даша сидела у костра, держа в руках кружку. Было тепло, но внутри неё поселился холод. Она посмотрела туда, где скрылся Ваелли-волк, и подумала: правильно ли она сделала, что согласилась молчать? И что теперь будет, если он вернётся? Если этот оборотень получил новую, могущественную силу, не использует ли он её против экспедиции? Сергей Борисович внимательно наблюдал за Дашей. Он единственный не приставал к девушке, когда она вернулась в лагерь. Лишь слегка похлопал её по плечу. Теперь, когда все успокоились, он подсел к ней.

— Может, расскажешь, что волку от тебя было нужно? — тихо спросил он.

Даша вздрогнула и со страхом посмотрела в глаза старику. Снова что-то знакомое мелькнуло в этом взгляде, но Даша не поняла, что именно.

— Вы очень проницательны, — пролепетала девушка, — но я его не встречала.

— Ну, ну. — только и произнёс Сергей Борисович, поглаживая шершавой рукой свою бороду. — Нет, так нет.

Он встал, отошёл в сторону и стал смотреть в синеву леса.

Вячеслав Юрьевич не находил себе места. Уже два дня прошло с тех пор, как они должны были выйти к озеру Пахка. А теперь и Даша чуть не пропала в тайге! МЧС уже точно занимается их поиском. Отец Кости не оставит живого места на нём, когда найдёт. Подполковник имел большое влияние в военных кругах. А спонсорская поддержка в оснащении экспедиции исчислялась сотнями тысяч, если не миллионом рублей. И ему теперь нужно было за всё держать ответ. Надо было что-то делать, любым способом дать о себе знать, чтобы хоть немного успокоить подполковника. Да и лучше найти и вернуть переносную лабораторию в целости и сохранности. Ну и об остальных членах экспедиции он тоже нёс ответственность.

Глава экспедиции подошёл к палатке проводника.

— Сергей Борисович, можно с вами переговорить с глазу на глаз? — стараясь быть вежливым, поинтересовался Вячеслав Юрьевич.

Старожил высунул голову из палатки.

— Конечно можно. Давайте отойдём в сторону, чтобы не напрягать молодых. Мужчины зашли в лес и уселись на поваленное дерево.

— Слушаю вас, Вячеслав Юрьевич.

— Так дальше продолжаться не может. — голосом, не терпящим возражений, произнёс учёный. — Нам нужно хотя бы выйти на такой участок, где есть связь, и дать о себе знать отделу МЧС.

— Я так понимаю, датчики не работают? — спокойно поинтересовался Сергей Борисович. — А вы, помнится, уверенно убеждали меня в их надёжности. Вы правда допускали мысль, что дроны могут выйти из строя, и тайга воспользовалась этим — отобрала у нас лишний груз и показала свою силу, которой не может противостоять современная аппаратура.

Он внимательно посмотрел в глаза собеседника.

— Да вы не думайте, — поспешил успокоить учёного проводник. — я тоже переживаю за благополучие группы. Просто очень давно знаю тайгу. Не по картам, навигаторам или заметкам исследователей, а по своему опыту пребывания здесь. Понимаете?

— Что вы хотите этим сказать? — стал выходить из себя Вячеслав Юрьевич. — Нам нужно решать проблему. Вы опытный следопыт, знаете эти места как свои пять пальцев. Какое решение вы предложите? Последние дни вы ведёте себя, мягко говоря, странно. Идёте по каким-то знакам, постоянно говорите, что нас кто-то ведёт. Кто? Куда и зачем? Вы можете внятно объяснить?

Сергей Борисович вздохнул и протянул руку к карману куртки. Достав старую, потёртую трубку, он неторопливо набил её табаком, прикурил от спички и выпустил в таёжный воздух густой пахучий дым. В лесу вокруг них было необычно тихо — ни птиц, ни ветра, только где-то далеко сухо треснула ветка. Старик огляделся.

— Вячеслав Юрьевич, — заговорил он, глядя куда-то сквозь деревья. — Вы человек образованный, учёный. Привыкли всё измерять, записывать, объяснять формулами. Я уважаю вашу науку. Но есть вещи, которые не ловятся датчиками. Тайга — она живая. И она не любит тех, кто приходит в неё с чувством превосходства.

Учёный молчал. Он и сам не раз в экспедициях сталкивался с необъяснимым. Все наблюдения он записывал в украденную на привале записную книжку. Потом анализировал, пытался найти здравое объяснение.

Сергей Борисович, воспользовавшись паузой, затянулся ещё раз и продолжил:

— Четыре дня назад, когда у вас пропала записная книжка, я заметил след. Не человеческий. Он был похож на след волка, но необычного, очень крупного. Я не раз замечал, что за нами следует серая тень, и видел ярко-зелёные глаза. Потом стал замечать знаки — мелкие руны, вырезанные на стволах берёз и выложенные на камнях. Знаете, кто их оставляет? Местные вепсы говорят, что это проделки Корбхине, местного Лешего. Не подумайте, я не верю в сказки, я верю в то, что вижу глазами.

Учёный слушал, не перебивая, он понимал, о чём идёт речь, но не мог допустить и мысли согласиться с этим стариком. На его лице всё явственнее проступало раздражение.

— Сергей Борисович, мы сейчас говорим о судьбе нашей группы! Это молодые, перспективные ребята! А вы мне про руны и Лешего рассказываете?

— А вы дослушайте до конца, — твёрдо осадил его проводник. — Вот сегодня утром пропала Даша, потом неожиданно вернулась, сообщив нам, что заблудилась. Вы верите её словам? Я не очень.

Вячеслав Юрьевич тряхнул головой.

— Не понимаю, при чём тут Даша?

— Расскажу вам коротенькую историю. Когда мне было десять лет, мы с ребятами пошли в лес и встретили волков. Все разбежались, а я остался один на один со стаей. Тогда мне казалось, что это конец, но неожиданно появился волк огромных размеров. Он яростно кинулся на своих сородичей, защищая меня. Его глаза горели ярким, яростным изумрудным светом. Меня тогда сильно покусали, но я выжил, и домой меня вывел тот самый волк. Так вот, после этого случая я не раз видел эти светящиеся глаза в тундре. Да и вы все увидели его, помните? Я уверен, что это он помог Даше найти путь к лагерю. Как вы считаете, почему волк следует за нами? Если он со стаей, почему не нападает? Если один, почему помогает? Когда пропала ваша записная книжка, почему он не потревожил провизию, не напал на людей? Волк решил изучить ваши заметки? У вас есть научное объяснение такому поведению?

Учёный помнил все эти моменты. Он долго размышлял над странным поведением зверя. Оно не укладывалось в привычные повадки волков. Но его сейчас волновал исход экспедиции, а не повадки волка-одиночки. Сергей Борисович, наблюдая за его реакцией, улыбнулся краем губ.

— Объяснение простое, Вячеслав Юрьевич. Только оно не научное. В тайге, в этих краях, испокон веков существует Хранитель. Вепсы называют его Корбхине, манси — Менкв, а староверы, что прятались здесь в советские годы, звали его Тенью. Это не просто волк. Это дух леса. Он может являться в виде зверя, может в виде человека. И он сейчас ведёт нас по безопасному пути.

— И вы хотите сказать, что этот… Хранитель… украл мою записную книжку, чтобы узнать, куда мы держим путь, и не пустить нас туда? — скептически приподнял бровь учёный, но в голосе его уже не было прежней уверенности. — Бред какой-то. Нам-то что теперь делать?

Вдруг его взгляд упал на землю под ногами. Среди опавшей хвои и мха лежал небольшой предмет — старый, выцветший на солнце нагрудный знак. Мужчина наклонился и поднял его. Значок был армейский, с номером части и надписью: «Геологическая разведка. Экспедиция 1987». Учёный похолодел.

— Сергей Борисович… В 87-м в районе горы Воттоваара пропала археологическая экспедиция. Шесть человек. Их так и не нашли.

Проводник медленно кивнул.

— Я знаю. Я был одним из тех, кто искал их тогда. Три недели мы прочёсывали тайгу. Ни следа, ни костей, ни снаряжения. И точно такой же знак я нашёл на тропе, ведущей к Старому Камню, который находится на горе Воттоваара. Я не взял его тогда. Побоялся. А теперь он здесь. Не скажете, как он тут оказался?

«Сначала старинная монета, теперь — значок. К чему бы это?» — нахмурился Сергей Борисович. Он поднял на учёного спокойный, тяжёлый взгляд.

— Вячеслав Юрьевич, я не знаю, когда мы выйдем к озеру Пахка и выйдем ли вообще. Но я знаю точно: если мы хотим остаться в живых, нам придётся довериться не приборам, не картам и не спутниковой связи. Нам придётся довериться ему.

Сергей Борисович мотнул головой в сторону леса, где между стволами, на границе видимости, на мгновение мелькнула серая тень и погасли два изумрудных огня. Вячеслав Юрьевич заметил зверя и поёжился.

— Хранитель ждёт нашего решения. — тихо произнёс Сергей Борисович, встал и направился к лагерю. Вячеслав Юрьевич на секунду задумался, пытаясь осознать услышанное, но, спохватившись, снова с опаской глянул на лес и поспешил за ним.