Глава 16.

Клубящаяся мгла дрогнула, завибрировала, довольно шипя и обволакивая сущность Сумме своим липким ядом. Она поняла — кто-то нарушил границы миров. Она напряглась. Пришёл час отобрать силу жизни у нарушителей. Она приготовилась до последней секунды сопротивляться этому. Кто бы там ни был. Она не создана разрушать. Туман, как голодный зверь, причинял её сущности нестерпимую боль. Он рисовал ей картинку того, что происходит в её новых владениях, навязанных ей Карзинуки.

На поляне разместился лагерь. Палатка, небольшой костёр. Группа из четверых молодых и двух пожилых людей. Они занимались своими делами непринуждённо. Видно было, что они и не подозревали, что находятся в заповедной зоне, на границе миров.

— Владыка! — прокричала Сумме. — Эти люди пришли сюда не со злом и не из корысти. Они заблудились. За что их лишать жизни?

— Не важно. — ответил ей громовой голос из подземелья. — Закон для всех один. Нарушил границы — умри.

— Мы же можем просто показать им, что они зашли не туда, где им положено быть. Спугнуть — и они уйдут.

— Не спорь со мной. — взревел Карзинуки. — Выполняй мою волю.

Чёрный туман стал плотнее. Он, щедро раздавая нестерпимую боль, силой стал подталкивать Сумме к нарушителям. Она сопротивлялась, как могла.

— Непокорная девчонка! — голос владыки подземелья оглушал, подчиняя себе её волю. — Теперь мне понятно, почему твой брат сослал тебя сюда. Ты бунтарка, но я заставлю тебя быть послушной.

Сумме стояла на месте. Она вспоминала Вейко, и её сущность откликалась нежностью и теплом. Клубящийся мрак на мгновение отступал и тут же набрасывался с большей силой. Непоколебимая Сумме увидела, что один из молодых людей стал забираться на сосну. Она всячески скрывала от них стену тумана, держа себя на большом расстоянии. Теперь люди увидят её. Она стала подавать знаки. Чуть поддавалась мраку и приближалась, но потом отходила обратно, превозмогая нестерпимую боль. Человек заметил это и быстро спустился, предупреждая других.

— Я спасу ни в чём не повинных людей. — шептала Сумме. — Они сейчас испугаются и уйдут.

— Как бы не так, — с металлическим высокомерием ответил ей Карзинуки. — Я закрыл им дороги и тропы. Они в ловушке. Делай своё дело. Уничтожь нарушителей!

Чёрный туман стал высасывать из богини её сущность. Воля её ослабла. Сумме, сопротивляясь, на сколько хватает сил, медленно двинулась на людей. Она увидела, что те не подчинились страху. Они организованно готовились встретить её с достоинством и отвагой. Сумме, превозмогая боль, улыбнулась. Ей нравились эти самоотверженные создания. Они, как и она, не собирались сдаваться. Они готовились принять неизбежное, защищаясь.

Люди перенесли палатку под утёс, обложили её еловыми ветками и стали окуривать пространство дымом от костра. Стена чёрной мглы поползла к ним, поглощая пространство, скрывая свет, съедая звуки. Сумме почувствовала, как её руки, сотканные из дыма, тянутся к их дыханию, готовые забрать его. Внутри неё кричало что-то живое, но крик этот тонул в беспрекословном приказе. Люди бросились к палатке и скрылись в ней. Еловые ветки скрыли их от её уничтожающего взора. Дым поднялся столбом, пахучий, резкий, живой.

Сумме остановилась перед этой хрупкой преградой. Её туман коснулся еловых лап, отпрянул, зашипел, как вода на раскалённом камне. Она ощутила, как в ней просыпается что-то тёплое — слабая искра надежды. Они сделали защиту. Они знали, как защититься. Значит, у неё есть причина не убивать. Есть причина отступить.

Сумме позволила туману обнять палатку снаружи, обойти её стороной, скользнуть над крышей, не тронув ни одного живого существа. Она чувствовала, как дрожат люди внутри, как стучат их сердца, как пахнет их страх, но она не притронулась к ним. Через минуту туман, будто повинуясь её тайной воле, начал рассеиваться, стекать с ветвей, таять в воздухе, отступать назад.

— Хватит, — голос Карзинуки прозвучал прямо у неё внутри, как треск пылающего костра. — Ты моя. Делай, что велено.

Богиня не слышала его. Она почувствовала прилив сил. В ней стал просыпаться свет. Тот, который она с радостью встречала каждое утро. Тёплый, мягкий, животворящий. Он нежно наполнял её сущность, разливался по каждой её частице, словно исцеляющий бальзам. Она позволила себе почувствовать любовь. Это её древняя сила, которая пробивалась в граните жестокой злобы Карзинука.

Она улыбнулась этим испуганным людям, земле, самой себе. И тогда тьма дрогнула. Чёрный туман вокруг неё начал с яростным шипением истончаться, рваться, таять, как снег под весенним солнцем. Она ощутила, что цепи, сковывавшие её волю, стали податливыми. Сумме подняла руки и разорвала их — не силой зла, а своей безграничной любовью.

Карзинуки взревел — звук был полон ярости, боли и неверия. Он обрушил на Сумме всю свою мощь, но тщетно. Любовь, разлившаяся в ней, была сильнее. Она обжигала владыку подземелья, как солнечный луч обжигает тьму. Свет обнажил её истинную природу. Сумме почувствовала, как к ней возвращается то, что она считала потерянным навсегда. Лёгкость. Тепло. Свобода. Она посмотрела на свои руки — теперь уже настоящие, из света и воздуха. Они были почти прозрачны, но это были её собственные руки. Сумме сделала шаг вперёд, и полупрозрачный серый туман расступился перед ней. Карзинуки кричал что-то ей вслед, но его голос ослаб, утонув в её сиянии.

Сумме вышла на поляну, где воздух пах травами и росой. Подошла к палатке, где люди всё ещё сидели, прижавшись друг к другу, и тихо коснулась её ткани ладонью. Она хотела сказать спасибо — за ель, за можжевельник, за огонь, за страх, который они преодолели и тем самым дали ей силу сопротивляться. Солнце согрело поляну своим теплом. Богиня тумана улыбнулась и тихо удалилась к границе миров.

***

Постояв несколько минут после того, как тьма прошла, Сергей Борисович медленно расстегнул молнию полога палатки. Лучи солнца больно резанули по глазам. Он зажмурился.

— Выходим по одному, пока тут не задохнулись, — бодро проговорил он. Первой выскочила Даша. Она огляделась. От тумана не осталось и следа. Александр вывел Катю. Та продолжала к нему прижиматься, откашливаясь.

— Тебе нужно прополоскать рот и выпить воды, — сказал он, открывая рюкзак и доставая пластиковую бутылку. Катя быстро открыла крышку и жадно принялась пить.

Вячеслав Юрьевич, выползая из палатки, снял очки. Из-за запотевших стёкол он всё ещё ничего не видел.

— Что это было? — громко спросил он. — Солнечное затмение или какое другое явление природы?

— А вы до сих пор не поняли? — тихо поинтересовалась Катя. — Сергей Борисович вам всё уже объяснил. Это проявление аномальной зоны, «Карельского квадрата».

— Вам как учёному должно быть интересно и очень полезно оказаться в его эпицентре, — подняв палец кверху и сморкаясь, поддержал её Костя. — Стать, так сказать, свидетелем проявления этой аномалии, на себе ощутив его воздействие.

— Да я ничего не успел понять, — огрызнулся профессор, обиженный колкими замечаниями Кости. — Вот была бы с нами лаборатория, я тогда смог бы провести достойное исследование. А на себе я практически никакого воздействия не ощутил.

Костя демонстративно закатил глаза и отвернулся.

— И слава Богу! — заговорил Сергей Борисович. — Если бы мы не подготовились как следует, не защитили палатку и не укрылись, сейчас не разговаривали бы.

— А бегать, как клоун вокруг поляны — это тоже часть подготовки? — кинув на него недобрый взгляд, заметил Вячеслав Юрьевич.

— Зря вы так, — взглянув на таёжника, обратилась к учёному Даша. — В такой ситуации ничем не стоит пренебрегать. Кстати, вы так же можете записать этот опыт как вариант, к которому прибегают местные жители. Потом, в научных кругах, вы сможете по деталям раскритиковать этот обряд, а может, и доказать его эффективность.

— Представляю, как Вячеслав Юрьевич доказывает коллегам в институте, аргументируя работоспособность народных поверий, — ухмыльнулся Костя.

Сергей Борисович тем временем отошёл в сторону, вытащил из кармана серебряную монетку и, глядя на неё, задумался. Он пытался вспомнить во всех подробностях всё, что произошло вчера у костра. Но память играла с ним в свою игру. Вместо того чтобы восстановить события вечера, перед глазами Сергея Борисовича стали всплывать картинки из его детства. Он вспомнил, как его отец часто рассказывал про свою первую жену, про старшего сына, которого никогда не видел. Трагедия с родами в лесу изменила его жизнь. Отец до конца своих дней верил, что его ребёнок не умер при рождении, что он выжил. Смотря советский мультфильм «Маугли», он говорил, что его сын так же бегает с волками по тайге. Соседи и родственники молчали, понимая его состояние, но за спинами шептались, что Борис сошёл с ума от горя.

— А знаете что, — перебил его воспоминания Костя. — Я должен снова забраться на ту сосну и убедиться, что туман ушёл полностью. А то вдруг он просто вернулся на свои границы и продолжает сплошной стеной держать нас в окружении.

Он с беспокойством огляделся.

— Я тебе заберусь! — повысил голос Вячеслав Юрьевич, тщательно протирая очки. — У меня от первой твоей попытки чуть инфаркт не случился.

— Думаете, мне хочется туда лезть? — огрызнулся Костя. — Я ещё от всего этого не отошёл. Но вдруг он вернётся и застанет нас врасплох?

Сергей Борисович прислушался, покачал головой и снова посмотрел на монету. В его голове зазвучал голос отца:

«Волк, что притащил тебя из лесу, — не простой. В нём душа брата твоего, а я подстрелил его».

Глаза Сергея Борисовича наполнились слезами. Почему эта древняя монета всколыхнула все эти воспоминания? Он интуитивно чувствовал связь, но не мог понять, в чём она заключается.

— Сергей Борисович, посодействуйте, — к старику подбежал Вячеслав Юрьевич. — Он опять рискует собой и никого не слушает.

— Костя взрослый молодой человек, — незаметно смахивая слезу, спокойно проговорил Сергей Борисович, пряча монету в карман. — Пусть делает, что хочет.

— Но я же несу за него ответственность перед его отцом. Да и вы тоже! Нельзя так рисковать!

Сергей Борисович ничего не ответил. Он развернулся, поднял верёвку, подошёл к Кости.

— Давай я тебя подстрахую. Обвяжись как следует. Я закину другой конец на ветку и натяну его. Не весть какая страховка, но ты, если сорвёшься, хоть не разобьёшься, только о ветки покалечишься. Если тебе не страшно повредить себя в тайге, где нет нормальной медицинской помощи, то лезь.

— А Катя? — засмеялся парень. — Она практику среди наркош проходила. Она поможет мне, если что.

— Тебе сейчас её помощь нужна, — колко вставила Даша. — Пока ты на земле, чтобы твои мозги на место вставить.

Костя нервно рассмеялся, при этом завязывая морской узел на верёвке, обвязанной вокруг его талии.

Костя, помня первый подъём, ловко перебирался с ветки на ветку. Он быстро долез до самой верхушки сосны, обнял ствол, сделал глубокий вдох и оглядел горизонт.

Сперва он вздохнул с облегчением. Туман исчез. Не просто рассеялся, а будто его и не было. Лес вокруг простирался во все стороны — обычный, знакомый, карельский лес. Солнце снова светило ярко, полным диском, птицы щебетали где-то внизу. Казалось, они вернулись в нормальный мир.

Но почти сразу его охватило смутное, леденящее чувство. Что-то было не так. Он всматривался, впивался глазами в пейзаж, пытаясь понять. И понял.

Не было ни одной тропы. Ни просеки, ни даже звериной тропинки. Дремучая, сплошная стена леса окружала поляну со всех сторон, будто они находились в центре огромного, нетронутого чащобного кольца. Это было неестественно. В такой глуши всегда есть хоть какие-то пути — ручьи, старые лесовозные дороги, следы животных.

Более того, он не видел ни одного знакомого ориентира. Ни той горы на севере, что была на карте, ни озера, которое должно быть совсем рядом. Только бесконечные, однообразные волны тайги под низким карельским небом.

— Ну что? — крикнул снизу Вячеслав Юрьевич, нервно поправляя очки. — Видишь что-нибудь?

— Туман ушёл! — отозвался Костя, спускаясь ниже. Его голос звучал обнадёживающе, но в нём слышалась неуверенность. — Лес как лес. Но…

Он спрыгнул на мягкую хвойную подстилку и обтёр пот со лба.

— Но дорог нет. Вообще. И знакомых примет тоже. Как будто нас… переставили на другую карту.

— Значит, Корбхин принял наши извинения, но путь домой пока не открыл, — задумчиво произнёс Сергей Борисович. — Туман — это его слуга. Он ушёл, но хозяин леса ещё наблюдает. — Он сунул монету в карман и строго посмотрел на группу. — Сидеть здесь и ждать, пока он решит нас выпустить или пока не приползёт новый туман, — бессмысленно. Собираемся. Палатку сворачиваем, костёр гасим. Будем сами искать выход. Идти надо на запад, к солнцу, пока оно высоко.

— Погодите, погодите! — Вячеслав Юрьевич шагнул вперёд, и в его глазах загорелся тот самый огонёк, который зажигается у учёного перед неразгаданной загадкой. — Вы только подумайте! Мы находимся внутри активной аномальной зоны, которая только что продемонстрировала феноменальное поведение! Мгла, исчезновение тумана, возможные пространственные аномалии… А вы предлагаете нам просто уйти?

— Я предлагаю выжить, — спокойно, но твёрдо ответил Сергей Борисович.

— Но мы можем всё упустить! — воскликнул учёный, размахивая руками. — Нужно зафиксировать параметры! Измерить радиационный фон, у нас есть дозиметр… Записать координаты этой поляны, собрать образцы почвы, растений! Возможно, здесь есть остаточные явления, следы воздействия… Это же уникальный шанс!

— Ага. Шанс стать вечными экспонатами этой аномалии, — мрачно бросил Костя, начиная сматывать верёвку. — Я там наверху всё видел. Раньше был туман, как стена, а теперь стеною стал лес. Лучше идти с Сергеем Борисовичем. Так у нас больше шансов.

— А Сергей Борисович предупреждал нас об этом, — Даша, помогавшая Кате собирать разбросанные ветки, подняла голову. — По всем картам и навигаторам Карельского квадрата не существует. Мы здесь вроде бы есть, но нас тут и нет.

— Именно поэтому мы должны исследовать это место! — настаивал Вячеслав Юрьевич. Его страх, казалось, полностью преобразовался в жгучее любопытство. — Представьте, мы вернёмся с сенсационными данными! С доказательствами! Мы сможем описать это явление, дать ему научное объяснение, а не прятаться от него в палатке с дымом!

Он обвёл взглядом молодёжь, ища поддержки. Александр переглянулся с Катей. В их взгляде хоть и читалась неуверенность, но они были молодыми, амбициозными учёными. Да и логика профессора была железной — такой шанс действительно выпадает раз в жизни. Но инстинкт, обострённый только что пережитым ужасом, твердил им другое.

— Сергей Борисович прав, — тихо, но чётко сказала Катя. — Сначала — безопасность. Потом — наука.

— А если безопасность зависит от понимания науки? — парировал Вячеслав Юрьевич. Он уже достал из рюкзака блокнот и ручку, начал что-то быстро записывать. — Мы не знаем законов этой зоны. Бежать от неё, не поняв правил, — всё равно что играть в жмурки с медведем. Давайте хотя бы пару часов! Осмотрим поляну, я проведу простейшие наблюдения… Сергей Борисович, вы же знаете эти места лучше нас. Помогите! Поищите тут что-то необычное — растения, камни, воду!

Сергей Борисович посмотрел на горящие глаза учёного, сунул руку в карман, нащупал монету и сжал её в своей ладони. Она была тёплой. Не от тела, а будто изнутри, но он не обратил на это внимания.

Конфликт был налицо. Авторитет опытного таёжника против авторитета науки и неутолимой жажды познания. Молодые замерли в нерешительности. Вячеслав Юрьевич воспользовался этой паузой и сделал решающий ход. Он говорил уже не как напуганный скептик, а как руководитель экспедиции, каким он и должен был быть.
— Вот что. Давайте поставим эксперимент. Мы разобьёмся. Я с Александром и Катей остаёмся здесь, на поляне. Мы её исследуем по периметру, всё тщательно фиксируя. А вы, Сергей Борисович, с Костей и Дашей, сделаете небольшую разведку. Не уходите далеко, так, метров на пятьдесят, посмотрите, есть ли в лесу хоть что-то необычное. Что угодно. На полчаса. Если найдёте хоть малейший признак пути — возвращайтесь, мы быстро соберёмся и уйдём всем отрядом, действуя по вашему плану. Если нет — мы укрепляем лагерь и продолжаем исследование. Справедливо?

Он выдержал тяжёлый взгляд Сергея Борисовича. В его предложении была холодная логика. И уступка. Старик медленно кивнул. Научное любопытство, подкреплённое разумным планом, победило простое желание бежать.

— Полчаса, — сказал он глухо. — Ни минутой больше. И не расходиться. Держаться втроём. Костя, Даша, со мной. Берите ножи, огниво и свистки. Если услышите свист, идите на подмогу.

— А мы… мы начнём с поляны, — сказал Вячеслав Юрьевич, и в его голосе прозвучала почти детская радость первооткрывателя. — Александр, принеси, пожалуйста, компас и открой в телефоне камеру.

Костя, поймав взгляд Даши, лишь покачал головой. В её глазах он прочитал то же самое: «Это плохая идея». Но решение было принято. Научный азарт их руководителя, наконец-то пробудившийся от паралича страха, оказался сильнее голоса инстинкта.

Сергей Борисович, перед тем как шагнуть в зелёную, молчащую стену леса, оглядел поляну. Его взгляд скользнул по знакомым стволам, по скалистому утёсу, где разместилась палатка, по потухающему кострищу. И задержался на Вячеславе Юрьевиче, который уже что-то старательно зарисовывал в блокноте, полный решимости разгадать тайну Карельского квадрата.

«Интересно, что он нарисует», — мелькнула у Сергея Борисовича мысль, — «и увидит ли он то, что нарисует, на самом деле».

Он повернулся и первым исчез в тени деревьев, уводя за собой Костю и Дашу.