Глава 18.

На поляне Карельского квадрата царила напряжённая атмосфера.

Вячеслав Юрьевич, забыв об осторожности, азартно носился по опушке с блокнотом и ручкой.

— Невероятно! Катя, посмотри! Эти муравейники… Они все ориентированы не на юг, как должно быть, а строго на восток! Сфотографируй их обязательно. И мох… весь мох на камнях растёт равномерно, без предпочтения к тени! Это тоже зафиксируй. Это противоречит всем биологическим законам!

Катя едва поспевала за профессором, держа в одной руке телефон с камерой, в другой компас.

— Вячеслав Юрьевич, компас… он не работает. Показывает то одно, то другое, то начинает бешено крутиться стрелка.

— Прекрасно! — воскликнул Вячеслав Юрьевич, делая очередную пометку. — Значит, здесь присутствуют мощные магнитные аномалии или искажения пространства-времени! Александр, ты замерил уровень радиации?

Молодой учёный, с дозиметром в руках, молча показал ему прибор. Стрелка замерла на нуле.

— Он… он вообще не реагирует. Как будто здесь нет никакого фона. Вообще.

— Естественный радиационный ноль? Фантастика! — профессор почти прыгал от восторга. Научное любопытство полностью затмило страх. Он был в своей стихии. — Мы должны взять пробы грунта! Срезать кусочек коры со всех видов деревьев! Всё это — бесценные данные!

___________________________

Когда Даша, Костя и Сергей Борисович, покинув поляну, вошли в лес, он встретил их тишиной. Это была не та привычная тишина, когда слышно дыхание ветра, шорох листвы и далёкий стук дятла, а совершенно мёртвая, ватная, которая будто прилипла к ушам и душила все звуки ещё до того, как они успевали родиться.

Сергей Борисович шёл первым, осторожно ступая по мху, стараясь не наступать на сухие ветки. Он чувствовал спиной напряжение Кости и Даши, которые двигались следом, не проронив ни слова.

— Я чувствую себя как в вакууме, — проговорила Даша.

— Такое ощущение, что мы высоко в воздухе или нырнули в глубины океана. — согласился Костя. — Такое бывает при резком перепаде давления. Это говорит об аномалии атмосферных фронтов.

— Откуда у тебя такие познания? — улыбнулась Даша. Его слова никак не вязались с образом избалованного мажора.

— Не забывай, — гордо ответил Костя. — Мой папа военный. Он постоянно муштровал меня, как своих подчинённых. Заставлял тренироваться.

Даша впервые посмотрела на него совершенно другими глазами. Кто бы мог подумать, что этот капризный неженка прошёл военную подготовку.

— Тогда скажи, а эти перепады давления опасны? — забеспокоилась Даша. Костя пожал плечами.

— Катя может ответить на этот вопрос, я не медик. — уклончиво ответил он.

— Сергей Борисович, — окликнула Даша. — Почему такая тишина вокруг? Это не опасно для нас?

Таёжник обернулся и ответил со свойственным ему спокойствием:

— Думаю, небезопасно. Поэтому я предлагаю вам повернуть обратно.

— А вы?

— Я привык к таким перепадам. Нужно обследовать этот лес.

— Лично я с вами, — не задумываясь заявила Даша.

— Я тоже. — коротко ответил Костя.

— Я настаиваю, чтобы вы вернулись. — строго проговорил Сергей Борисович.

Их разговор прервал глухой треск. Они напряглись. Тишина. Таёжник недовольно покачал головой и махнул рукой в сторону звука. Они молча пошли в ту сторону. Сделав несколько шагов, они увидели берёзу, полностью лишённую бересты. На сухом стволе было вырезано изображение волка, стоящего на задних лапах, с оскаленной пастью. Рисунок был старым, местами заросшим мхом, но линии оставались глубокими и чётко прочитывались. Сергей Борисович провёл пальцами по линии волчьей морды и вздрогнул.

— Это знак отца, — сказал он осипшим голосом. — Он так метил свои тропы, чтобы я не заплутал, если уходил в тайгу один.

— Сергей Борисович, ваш отец жив? — спросила его осторожно Даша.

— Он умер двадцать лет назад. До моего рождения у отца случилась трагедия. Его первая жена умерла. Скорее всего, ребёнок родился мёртвым. Его не нашли. Отец часто повторял, что его старший сын не умер, а живёт в лесу, среди волков, и что однажды он вернётся. Именно поэтому он вырезал изображения таких волков. Это был знак как для меня, так и для его пропавшего сына.

— Соболезную. — тихо проговорила Даша. Старик лишь махнул рукой. Его глаза лишились обычно присущей им ясности, став похожими на выцветшее небо. Перед его внутренним взором возникли изумрудные глаза волка. Холодок невероятной догадки пробивался из глубин его подсознания. Сергей Борисович мотнул головой.

— Так, давайте поворачивать. — привычным твёрдым, не терпящим возражений голосом скомандовал он. — И договоримся, про берёзу Вячеславу Юрьевичу пока ни слова.

— Ясное дело. — улыбнулся Костя. — Чтобы он заставил нас вернуться сюда и стал ковыряться в этой берёзе? Тогда мы отсюда никогда не выберемся.