Глава 19.

Со немного успокоилась. Её глаза ещё метали злобные огни, но голос уже приобрёл свои привычные бархатные нотки.

— Ты не ответил на мой вопрос, Вейко. — улыбнулась богиня болот. — Мы всё ещё союзники?

— Конечно, — ответил Вейко. Его чёрные глаза оставались такими же холодными и безразличными. — Пока я не получу камень руновяг, а ты не овладеешь вепсским языком, наш союз не может быть расторгнут.

Со смотрела на него, пронзая своим взглядом. Он лишь улыбнулся, обдав богиню ледяным дуновением своего дыхания.

— Продолжим? — прервал затянувшееся молчание Вейко. — Моя сестра не оправдала наших ожиданий, но мы можем использовать её победу над Карзинукиом в нашу пользу.

— Я внимательно тебя слушаю. — удивлённо проговорила Со.

— Когда я поддался секундной слабости и проявил сострадание к сестре, уверен, она тоже почувствовала его. Ты сама сказала, что это придало ей сил.

— Ты чуть не погубил всё! — гневно проговорила Со.

— Я признаю это. — согласился Вейко. — Зато сестра теперь может поверить мне, если я скажу, что раскаялся в своём поступке и хочу помочь ей выбраться с Мёртвой пади.

— Не понимаю, как это поможет нам? — теряя терпение, прошипела Со.

— Раз она не смогла уничтожить людей, то пусть выведет их прямо в нашу ловушку. Ты сможешь без помех забрать знания и память старика, а потом я предложу волку обменять его на камень руновяг.

— Ты поражаешь меня всё больше и больше. — улыбнулась Со. — Сумме преисполнена любви. Она жаждет помочь людям. Если ты подскажешь ей, как вытащить их из Мёртвой пади, она не задумываясь ухватится за эту возможность. Тем более если поймёт, что ты встал на путь исправления. Да она будет светиться от счастья.

Вейко заиграл порывистым ветром, взметнув с земли сухую листву. Ему сейчас было важно усыпить бдительность богини болот. Убедить её, что он на её стороне. Он не простил сестру, но смягчил свой гнев. Он должен помириться с ней. Полностью освободить её от власти Карзинуки, властелина тьмы, и снова сделать своим союзником. Влюблённую сестру легче обмануть, чем хитрую богиню болот.

— Но ты понимаешь, — продолжила Со, — тебе самому нужно поговорить с ней, без участия Карзинука и меня, чтобы она поверила тебе. Это будет вашей тайной, сговором против нас.

— Это и есть моя цель. — подхватил Вейко.

— А ты бессердечен! — воскликнула богиня болот. — Я восхищаюсь тобой!

— Осталось договориться с владыкой подземелья. — осторожно вставил Вейко.

— Доверься мне. — улыбнулась Со.

_______________________________________

— Карзинука не провести, — шептала Со. — Он подозревает всех и каждого. Он чует ложь за версту. Если он поймёт, что я его обманываю, он превратит меня в камень. Но у него есть слабость: он верит в силу договоров. Надо воспользоваться этим.

Со задумалась. Она провела рукой по болотной жиже, кинула в неё горсть могильной земли и стала вглядываться в её черноту, шепча заклинание. Через мгновение всё живое стало спешно покидать болото. Выпрыгнули лягушки, выползли улитки, птицы испуганно вспархнули на ветки деревьев. Вода забурлила, закипела. И Со услышала возмущённый голос Карзинука:

— Зачем ты тревожишь мой покой?

— Прости, владыка подземного мира. — заговорила Со. Она говорила серьёзным голосом, без лести и хитрости, так присущей ей. — Я была уверена, что новая Хранительница Мёртвой пади своим вопиющим неповиновением не позволила тебе обрести покой.

— Твоя правда. — голос стал спокойнее. — Мне не удалось покорить этот дух. Я возмущён. Я владыка! Я жажду возмездия.

— Я не сомневалась в твоей мудрости, владыка. Наш уговор в силе?

— Уговор? — голос Карзинуки прогремел, словно камень, сорвавшийся в пропасть. — Ты смеешь напоминать мне о нём после того, как твоя новая подопечная осмелилась бросить мне вызов? Я помню, что обещал тебе защиту от моего гнева и силу, что питает твои травы. Но я также помню, что ты обещала мне послушание.

Со опустила голову, но не отвела глаз от кипящей воды. Она знала: Карзинуки не терпит слабости, но также не выносит и открытой дерзости. Её слова должны были быть точными, как удар ножа, и лёгкими, как дыхание ветра.

— Владыка, — сказала она, — договор — это не цепь, которую я надела на твою шею. Это мост между нашими мирами. Я хочу предложить путь, который вернёт тебе не только покой, но и власть, которую ты заслуживаешь. Ты хочешь возмездия? Я дам тебе его. Но не силой, которой ты уже пытался сломить её дух, а хитростью, которую она не сможет предвидеть.

— Говори, — коротко бросил он. — Но помни: если твои слова окажутся пустыми, я превращу тебя в камень и брошу посередине твоего же болота, чтобы все живущие помнили, что со мной шутки плохи.

Со выпрямилась, она искренне верила в то, что собиралась сказать.

— Новая Хранительница сильна не мечом и не магией — она сильна любовью. Позволь ей обрести мнимую свободу. Пусть она поговорит с братом своим Вейко. Он убедит её, что она своей необъятной любовью растопила его жестокое сердце. Он докажет ей это, предложив тайно от тебя вывести людей из Мёртвой пади.

— Не бывать этому никогда! — прогремел грозный голос Карзинука. — Никто, ты слышишь, ни одна сущность не покидала этого места. Это нерушимый закон!

— Он не будет нарушен. — попыталась успокоить повелителя Со. — Люди, выйдя с Мёртвой пади, тут же попадут в мою ловушку, и я верну их тебе.

— Как это заставит подчинить себе Сумме? — вода ещё сильнее вскипела от негодования Карзинуки.

— Когда она предложит людям свободу, они поверят в её любовь и доверятся ей. Их вера питает её дух. Но что случится, когда они поймут, что она обманула их? Что будет, если те самые люди, которых она поклялась защищать, проклянут её имя и обвинят в предательстве? Она потеряет доверие. Её сердце не выдержит такой несправедливости и окаменеет. Любовь угаснет, и ты снова станешь непобедим, как в древние времена.

Карзинуки молчал. Вода стихла, болото затаилось. Со знала: он обдумывает её слова, ищет подвох. Она терпеливо ждала. Наконец, вода вновь забурлила, и голос владыки прозвучал глухо, с лёгкой хрипотцой:

— Ты хитра, Со. Хитра, как змея, что живёт в моих владениях. Но я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Я знаю, как тебе важно, чтобы я выполнил свою часть уговора. В твоих словах нет обмана, и это спасло тебя. Хитрость твоя изящна, но, на себе ощутив силу любви Сумме, я сомневаюсь, что всё случится, как ты говоришь. Потому слушай мои условия. Если всё пройдёт по словам твоим, я дам тебе камень с моей печатью. Он станет твоей защитой от моего гнева. Народ Чудь, что живёт в моём мире, дарует тебе силу, питающую травы, но… Если что-то пойдёт не так — помни, я приду за тобой. Как и обещал, я превращу тебя в камень. И улитки будут ползать по тебе, лягушки будут греться на твоей спине. Ты будешь служить мне веки вечные, заманивая непокорных в своё болото. Оно станет прямой дорогой в Мёртвую падь.

Со склонила голову в немом согласии.

— Зови, как там его — Вейко, пусть говорит с сестрой.

***

Из леса, тихо, как тени, вышли Сергей Борисович, Костя и Даша. Их лица были напряжены и серьёзны.

— Ну что? — обернулся к ним Вячеслав Юрьевич, сияя. — Нашли что-нибудь?

Сергей Борисович медленно покачал головой. Его спокойные глаза не выдавали тревоги — той, что знакома лишь тем, кто слишком долго живёт на грани миров.

— Ничего, — глухо сказал Костя, скидывая рюкзак на землю. — Абсолютно ничего. Лес — как частокол. Деревья стоят так плотно, что между ними пролезть невозможно. Ни ручья, ни тропинки. Как будто мы… в гигантской чаше.

— Мы прошли круг, — добавила Даша, её голос дрожал от сдерживаемой паники. — Вышли с севера, вернулись с юга. И везде одно и то же. Стена.

— Как вы определили стороны света? Компас тут не работает. — удивился Александр.

— А никак они их не определили. — вмешалась Катя. — Они куда ушли, оттуда и вернулись.

— Это неправда! — возмутилась Даша. — Мы… мы прошли вокруг всей поляны.

— Говорю же, аномалия. — Энтузиазм Вячеслава Юрьевича поугас, сменившись настороженностью. Он посмотрел в блокнот, испещрённый безумными, невозможными данными, потом на бледные лица вернувшихся.

— Значит… — начал он, но не закончил.

В этот момент Александр, всё это время молча смотревший на поляну, резко вскинул руку.

— Смотрите! Снова туман!

Все обернулись.

Со всех сторон поляны медленно, неотвратимо, как прилив, наползал молочно-белый туман. Он был не таким, как раньше — не чёрным и тяжёлым, не злым, а лёгким, бархатистым, и двигался с тихим, влажным шелестом. В нём не было угрозы. Была… тишина. Глубокая, всепоглощающая.

— Он возвращается! — вскрикнула Катя, отступая назад.

— Собирайтесь! — распорядился Сергей Борисович, и в его голосе прозвучала та самая стальная командирская нотка, что заставляет подчиняться мгновенно. — Быстро! Рюкзаки на спину! Всё, что не успели — бросить!

Но туман наступал слишком быстро. Он уже окутал дальние берёзы, скрыв их стволы, и полз дальше, накрывая поляну мягким, непроницаемым покрывалом. В его гуще что-то мелькнуло — силуэт? Отблеск?

Вячеслав Юрьевич, парализованный не страхом, а внезапным ненаучным озарением, уставился на туман. Его глаза расширились. Он вспомнил что-то… что-то очень древнее, из вепсской мифологии, которую он когда-то изучал в молодости. Про Онаха, духа тумана… про его дочь, о которой как-то упоминули рунопевцы…

— Стойте, — прошептал он, но его голос потерялся в нарастающем шелесте.

Туман накрыл их. Мир растворился в его белизне. Звуки приглушились, стали далёкими, как из-под воды. Костя почувствовал, как Даша хватает его за руку ледяными пальцами.

— Не двигайтесь, — тихо, но чётко сказал Сергей Борисович. Его фигура была едва видна в двух шагах. — Стоять на месте. Не бежать.

Они стояли, сбившись в кучку, спиной к спине, глядя в белое ничто. Сердце колотилось где-то в горле. Туман обволакивал их, холодный и влажный, но не враждебный. Он был… нейтральным.

И тогда из гущи белизны, прямо перед ними, стал проступать силуэт.

Сначала это была просто тень, размытое пятно. Потом оно обрело чёткость — высокая, статная женская фигура, одетая в нечто, сотканное из тумана и лунного света. Её лицо было прекрасным и невозмутимым, глаза светились тихим, древним знанием. Она смотрела на них без угрозы, но и без дружелюбия. Как на путников, забредших не в свой час и не в своё место.

Вячеслав Юрьевич замер, затаив дыхание. Его научный ум буйствовал, требуя записать, сфотографировать, проанализировать, но всё его существо было сковано первобытным трепетом перед тем, что стояло за гранью объяснимого.

Сергей Борисович медленно, с уважением склонил голову. Он узнал её. Не по книгам. По тому, как замирает лес, когда она приходит.

— Сумме, — произнёс он тихо на вепсском, как произносят священное имя.

Существо, казалось, услышало его. Она слегка наклонила голову в ответ. Её губы не шевельнулись, но в сознании каждого из них, ясно и чисто, прозвучал голос, похожий на шелест листьев и журчание родника:

«Вы пришли в место силы, где спят старые законы. Вы потревожили того, кто не должен был просыпаться. Вейко, мой брат, слеп от ярости, а его союзница жаждет силы, которую вы носите в своих сердцах. Но не вы им нужны. Вы лишь разменная монета».

Сергей Борисович дёрнулся, нащупав сквозь ткань кармана старинную монету. Голос Сумме был спокоен, но в его спокойствии читалось предостережение.

«Мой брат нарушил равновесие. Он мстит тому, кто должен вас защитить. И хоть тайга не прощает вторжений в свой покой, у вас есть выбор».

Она сделала паузу, и её взгляд, тяжёлый, как вековые камни, скользнул по каждому из них.

«Уйти сейчас, пока я держу тропы открытыми. Или остаться, и стать частью истории, которую эти леса будут рассказывать ещё тысячу лет. Но в этой истории может не быть счастливого конца для вас».

Туман вокруг неё слегка колыхнулся, и в нём мелькнули видения — тени бродящих в чаще существ, отблески древних костров, силуэты таких же, как они, путников, затерянных во времени.

Костя, бледный как смерть, прошептал:

— Мы… мы уйдём. Пожалуйста.

Но Вячеслав Юрьевич, преодолев парализующий страх, сделал полшага вперёд. Его голос дрожал, но в нём звучала непоколебимая решимость учёного, стоящего на пороге величайшего открытия.

— А если… если мы выберем остаться? Чтобы понять? Чтобы… задокументировать?

Сумме посмотрела на него. В её взгляде появилась лёгкая, почти незаметная грусть.

«Любопытство — самый опасный огонь в этом лесу, — прозвучал голос в их головах. — Он привлекает тех, кто питается им. Выбор за вами. Я открою путь к границе. Один раз. Дальше — ваша воля и ваша судьба».

Она подняла руку, и туман перед ней рассеялся, открывая узкую, едва заметную тропинку, уходящую в чащу. Тропинку, которой не было ещё пять минут назад.

— Идём, — сказал Сергей Борисович, и в его голосе не было места для споров. — Все вместе. Сейчас.

Они двинулись, почти бегом, в проход, оставляя поляну и таинственный силуэт позади. Вячеслав Юрьевич шёл последним. Обернувшись, он увидел, как Сумме, всё ещё стоящая в клубах тумана, медленно опускает руку, и белая пелена начинает смыкаться за ними, стирая поляну из виду, как страницу из его записной книжки. Ему показалось, что в густом тумане сверкнули два изумрудных глаза.

Он так и не взял пробу грунта. Не срезал кусочек коры. Но в его голове сверлила одна мысль, как неудобный факт:

«ОНА РЕАЛЬНА».

А впереди, за поворотом тропы, уже слышался далёкий, зловещий свист — свист ветра, который ищет потерянную добычу. Вейко не сдавался. И Со, богиня болот, тоже с нетерпением ждала своей награды.