Глава 7.

Вейко очнулся оттого, что солнце яркими лучами ударило ему прямо в угольки глаз. Он взмыл порывистым ветром, озираясь. Пожарище было пусто. Рядом не было ни Кехно, ни его запаха, ни следов. Вейко принюхался и взвыл от ярости. Его обманули.

Он не понимал направления. Не чувствовал запахов. Не мог понять, где люди. Мысли путались, воспоминания о ночи были смазанными, как старый сон. Он помнил, что Кехно сидел рядом, пытался вспомнить сказанные ему слова — и больше ничего.

— Морок! — зарычал Вейко. — МЕНЯ ОМОРОЧИЛИ!

Он рванул вперёд, разрывая туман мощным потоком ветра, но пелена ещё держалась, сбивая его с толку. Он метался между деревьев, как бешеный зверь, чуял запах людей, терял его, находил снова — и снова терял.

К тому времени, когда он наконец добрался до развилки, отряд уже скрылся в лесу. Вейко увидел знак медведя на сосне — и заметался. Он узнал этот знак. И не мог переступить через него.

— Хандова земля, — прошипел он. — Знак Ханда.

Вейко взвыл ураганным ветром и от отчаяния полетел на ствол. Невидимая сила отбросила его назад.

— Кехно… Волк… Предатели, перехитрили меня! Я вас найду. Я вас обоих…

Он не договорил. Растворился в воздухе, оставив после себя только запах беспредельной злобы.

_______________

Кехно и волк отдыхали на поляне. После того как один оморочил путников и Вейко, а второй довёл группу до границы владений Ханда и убедился, что те в безопасности, оба поспешили укрыться от гнева духа как можно дальше — в глубине заповедных земель.

— Мы оставили людей без присмотра, — беспокойно проговорил запыхавшийся Кехно.

— Не переживай, — успокоил его волк. — Ханд не даст их в обиду. Нам нужно встретиться с ним и получить совет, что делать дальше.

На поляне, ярко освещённой солнцем, стояла изба. Высокая, с маленькими оконцами, которые расположились почти под самой крышей. Мох рос и на брёвнах, и на самой крыше. Высокое крыльцо приглашало к низкой двери. Навес над крыльцом был украшен резными причелинами, а венчал их конёк с вырезанным на конце медведем. Волк вильнул хвостом и стал медленно превращаться в статного старика. Одежда его была вполне современная, но сшитая по мотивам вепсского национального костюма.

— Впервые вижу тебя в человечьем обличье, — удивлённо проговорил Кехно. — Так ты уже стар. Сколько же тебе?

— По людским летам шестьдесят три года.

— А, ну значит, по нашему — младенец ещё, — хихикнул Кехно.

Двери избы отворились. Навстречу им вышел высокий старец. Вместо волос, усов и бороды у него рос лён, а на голове красовался венок, сплетённый из веток и ягод рябины. Длинный плащ с широкими рукавами был соткан из ягеля, пояс — из крапивы. Он широко улыбнулся, обнажив жёлтые зубы, и раздвинул в приветствии руки.

— Сын мой. Приветствую тебя в доме твоём! Я ждал тебя. — Он посмотрел на Кехно. — Тебе велено было увести людей из тайги, а ты привёл их в мои земли?

— Учитель… — начал было Кехно.

— Я всё знаю, не оправдывайся, глупый дух, — по-доброму остановил его Ханд. — Проходите в избу, потолкуем.

Кехно поклонился Ханду и, миновав скрипучее крыльцо, юркнул в низкую дверь. Внутри изба оказалась намного просторнее, чем выглядела снаружи, — словно сам лесной дух раздвинул стены, чтобы гостям было вольготно. По углам висели пучки сухих трав, на полках рядами стояли глиняные горшки, а посередине комнаты потрескивал очаг, сложенный из речных валунов. Чад от огня уходил в отверстие в крыше, не мешая дышать.

Ханд указал гостям на широкую лавку, устланную звериными шкурами, а сам опустился напротив, на резной корявый стул, больше похожий на переплетение корней, чем на дело рук человеческих. Старик-волк сел рядом с Кехно, и теперь его человеческое обличье казалось таким же естественным, как и звериное.

— Ты гневаешься на меня, Учитель? — спросил Кехно, не поднимая глаз.

Ханд погладил льняную бороду и усмехнулся, отчего ягоды рябины в его венке тихо звякнули друг о друга.

— Гневаюсь? Если бы это было так, разве принял бы тебя в своём доме? Нет, глупый дух. Я удивляюсь твоей смекалке. Оморочить самого Вейко — это не каждому дано. Даже твой дед в молодости не решался на такое, а ты сделал, пусть и ценой того, что привёл людей на мою землю.

— Мы не знали, куда ещё идти, — подал голос старик-волк. — Вейко рыскал по всей тайге. Если бы не мы, люди бы пропали.

— Люди не пропадут, — твёрдо сказал Ханд. — Я уже отправил весть лесным духам на границах. Вейко не переступит их, пока я не скажу. Но долго это не продлится. Вейко упрям, а его гнев подпитывают болота. Но ты, сын мой, как же ты смог позволить одурачить себя? Послушал сладких речей Вейко. Поверил, что человек долго помнит зло и мстит за него. Чему я тебя учил? Человеческое сердце преисполнено любви. Если человек узнаёт истинную причину поступков, то он делает правильные выводы и умеет прощать. На том стоит и закон тайги — на любви, прощении и добре.

Волк опустил голову, а в глазах Кехно мелькнула тревога.

— Что нам делать, Учитель? Как усмирить Вейко?

Ханд наклонился вперёд, упёршись локтями в колени, и его голос стал тише, словно даже стены не должны были слышать:

— Вейко сейчас ищет не людей. Он ищет того, кто осмелился его одурачить. Он ищет тебя, Кехно. Пока ты будешь рядом с людьми, опасность будет грозить и им. Поэтому вам нужно разделиться.

— Разделиться? — нахмурился старик-волк. Он привык к Кехно, к его наивности и простоте.

— Именно. — Ханд поднял корявый палец. — Мой сын останется здесь, с людьми. Будет их охранять в моих землях. А ты, Кехно, отправишься к камню на семи ветрах, что стоит на Старой горе. Там ты найдёшь ответ, как утихомирить Вейко раз и навсегда.

Кехно переглянулся с волком. В глазах зверя-старика читалась тревога, но также и решимость.

— К старому камню? — переспросил Кехно. — Но это же три дня пути через Гнилое болото!

— Значит, у тебя три дня, чтобы снова не попасться Вейко в лапы, — улыбнулся Ханд, и его жёлтые зубы блеснули в свете очага.

Кехно заёрзал на скамье. Его смущало не расстояние и даже не страх повторной встречи с Вейко, а необходимость пробираться через Гнилое Болото. Ведь там он скорее всего встретит Со, которую продолжал втайне любить. Как бы не сболтнуть ей чего лишнего.

Волк тоже задумался. Ведь у него появился шанс в спокойной обстановке поговорить с братом. Ханд посмотрел на огонь в очаге и прервал затянувшуюся паузу.

— А теперь давайте ужинать. Завтра на рассвете ты отправишься в путь, Кехно. И пусть лесные духи охраняют тебя.

***

Примерно через час ходьбы по Медвежьему углу туман начал редеть. Сергей Борисович первым заметил, что белая пелена рассеялась, а лес вокруг снова стал обычным — ветки цепляются, корни торчат, воздух пахнет сыростью и грибами. Он остановился и потряс головой.

— Ребята… — сказал он медленно. — Вы ничего странного не чувствуете?

Катя остановилась, моргнула.

— Странного? — переспросила она. — А что такое?

— Мы… — Костя оглянулся. — Мы вообще куда идём?

Все пятеро замерли. Наваждение спало — и вместо безмятежной уверенности появилась растерянность. Сергей Борисович посмотрел на свои руки. Они дрожали.

— Я не помню, почему мы свернули сюда, — признался он. — Я просто… не знаю.

— Не знаете, Сергей Борисович? — Вячеслав Юрьевич вышел из себя от ярости. — Вы понимаете, что вы наделали? Мы доверились вам, вы так были вчера убедительны. А теперь что? Где ящики с оборудованием, с солнечной батареей? Как нас будут искать? Понимаете?

— А я вот видел, что творится что-то неладное. Но не смог вам сказать. Онемел. Странное ощущение — как от ледокаина у стоматолога. Надо было не слушать Сергея Борисовича, а сразу звонить, когда связь появилась. — Александр был зол на себя. Он видел недоверие в глазах ребят и негодование своего руководителя.

— Ты что, забыл? — стала успокаивать его Даша. — Связь же восстановилась, и мы сообщили свои последние координаты, нас обязательно найдут и спасут!

— А здесь как будто совсем недавно кто-то ходил, — Катя указала на примятую траву. — Трава примята.

Сергей Борисович поднял голову. Над ним, на старой сосне, висел пучок сухой травы — оберег, завязанный красной нитью. Вепсский знак. Кто-то оставил его здесь, причём совсем недавно.

— Нас вели, — тихо сказал старик.

Катя и Андрей переглянулись.

— Кто и зачем? — спросил Костя.

Сергей Борисович не ответил. Он смотрел в глубину леса, где между стволами мелькнула серая тень — большая, лохматая, с изумрудными глазами.

— Зачем… — повторил он шёпотом. — Чтобы уберечь от беды. Может, потому что мы ещё кому-то нужны.

Они пошли дальше. Им предстояло найти озеро. Или дорогу назад, к предыдущей стоянке, или что-то другое — более важное, о чём они пока ещё даже не догадывались.