Глава 8.

Кехно угрюмо шёл по лесу. Рой мыслей крутился в его голове. Вот спокойно же жил. Нёс свою службу исправно. Обходил владения и проверял тайник. С Со общался, любуясь её болотной красотой, и беды не знал. А теперь что? Суматоха, проблемы, вечно куда-то лететь надо, спасать кого-то, защищать. А самое главное — враждовать с собратьями, духами лесными. Вот оно надо ему?

Так он незаметно добрался до озера Пахка и остановился. Воздух был пропитан уже знакомым ароматом пластика, пота и железа. Люди. Они рядом. Кехно понимал, что нужно укрыться и не выдать себя, но любопытство взяло верх. Он прочитал заклинание и стал полупрозрачным. Медленно пробираясь между прибрежных деревьев, Кехно всматривался вдаль.

Наконец он заметил их. Странная огромная птица неестественно крутила крыльями, расположенными на голове. Она издавала громкие рычащие звуки. В боку птицы зияла дыра. Из неё выскакивали люди.

«Это они что ли её подбили», — пронеслась мысль. — «Жестокие люди».

Кехно прищурился. Он узнал металлические ящики, которые вечно переносили по воздуху люди из леса. Как их там волк называл? Эк-спе-ди-ция. Незнакомцы закидывали эти ящики в брюхо птицы. Они громко разговаривали. Кехно прислушался.

— Первый, первый, я на связи. Экспедицию не обнаружили. Лаборатория в ящиках. В целости и сохранности, — отчитался мужчина небольшого роста, похожий на медведя. В руках у него была чёрная коробочка, в которую он и говорил. Внутри неё затрещало, и оттуда вдруг раздался хриплый голос:

— Продолжайте поиски. Лабораторию привезите на базу. Чипы отслеживаются?

— Нет, всё глухо, как в консервной банке, — тут же ответил силач.

— Как такое может быть? — недоумевали в коробочке. — У них новейшее снаряжение. Его ещё даже в продаже нет. Найдите мне сына, мать вашу. Живым! Вы всё поняли?

— Так точно, товарищ подполковник!

«Непонятные эти люди», — подумал Кехно. — «Говорят, что в чудеса не верят, а вон какими волшебными коробами пользуются. Магия. В чистом виде. И птицу какую подбили. Никогда не видел ничего подобного! Да она же железная. Я знаю этот запах. Вот это уж чудо чудное. Чего же они тогда в тайге беспомощные такие? Погоди. А может, это тот самый вер-то-лёт, про который Юмоё говорил и в котором Вейко часть себя оставил? Они же тогда меня почувствовать смогут. Нужно убираться отсюда поскорее».

Кехно нырнул в глубь леса. Он быстро пробирался сквозь чащу, стараясь двигаться бесшумно, но тревога грызла его изнутри. Он то и дело оглядывался, ожидая, что из-за деревьев вот-вот появится или Вейко, или человек. Лес постепенно сгущался и казался чужим: даже сосны, на которых он знал каждый сучок, теперь смотрели на него с подозрением, будто предупреждали: «Ты принёс беду, Кехно. Уходи, пока не поздно». И хотя он знал эти места, он ускорился. Силы уже покидали его. Чем дальше он пробирался, тем отчётливее был каждый звук — треск ветки, шорох листвы. Всё это кололо в груди ледяной иглой.

К вечеру он добрался наконец до края Гнилого болота. Оно оправдывало своё название: воздух здесь был тяжёлым, спёртым, пахло гнилью и чем-то кислым. Кехно остановился на берегу, вглядываясь в тёмную воду, покрытую ряской. Где-то там, в глубине, развлекалась богиня Со. А в двух днях пути отсюда лежал Старый Камень — место, где, по словам Ханда, он мог найти ответ. Может, вызвать Со на разговор? Но что он ей скажет? Может ли доверить свои страхи? Она вспоминала про него редко. Когда пировала или отдыхала от своих дел. Да и то большей частью он веселил её. Поэтому Кехно решил тихо пройти вдоль края болота.

Вечер опустился на лес незаметно, хотя белые ночи уже стали сдавать свои позиции и иногда покрывались сумрачным покрывалом. Кехно нашёл сухое место под старой ивой, повис, прислонившись спиной к стволу. Ветви ивы свисали до земли, образуя шатёр, и он чувствовал, как дерево дышит, согревая его своим древним теплом. Но сон не шёл. В голове крутились обрывки разговора людей: «Чипы», «лаборатория», «сын». Они так просто не уйдут отсюда, им нужно найти тех, кто сейчас скрыт в покоях Ханда. Кехно почувствовал, как в груди закипает злость на самого себя — за то, что ввязался в эту историю, за то, что не послушался внутреннего голоса, который шептал: «Держись подальше от людей». И тут его мысли прервали шаги. Тихие, но в ночной тишине отчётливые, как удары сердца. Кехно замер, потом чуть раздвинул ветви ивы и увидел человека. Кехно быстро нырнул обратно.

— Опять люди, — проворчал он. Даже в глуши покою от них нет. Кехно прислушался. Шаги стихли. Он снова чуть отодвинул ветку и увидел мужчину преклонного возраста. Тот стоял на коленях перед кочкой, поросшей клюквой, и шептал по-вепсски. Руки его были сложены лодочкой, а на ладонях лежала горсть грибов. Он протягивал их болоту, как приношение.

— So, emäg, minä tulin sinunnoks adivoihe. — Со, хозяйка, я пришёл к тебе за советом. — Pakičen sindai, tule irdale. Tedan, sinä oled tägä. — Прошу тебя, выйди. Я знаю, ты здесь. — Minä toin sinei žertvan, ala käregande, miše murenzin sinun lebun. — Я принёс тебе подношение, не злись, что нарушил твой покой. — Ole hüvä, emäg, tule minunnoks. — Прошу, хозяйка, выйди ко мне.

Тишина. Только пузыри лопнули где-то у края островка. Кехно напрягся. Голос человека показался ему очень знакомым.

— Кто это? — забеспокоился Кехно. — Что ему нужно от богини болот?

Лица мужчины он не видел, но что-то знакомое было в его фигуре. Со, самая старая из духов болот, могла и не ответить на зов смертного. Она не общалась с людьми просто так. Чтобы позвать хозяйку болот, должно было случиться нечто важное.

Послышался всплеск, и перед мужчиной предстала женщина. Она была высокая, почти в два человеческих роста, вся сотканная из болотной зелени. Её волосы — длинные, до самой земли — сплетались из тины и водорослей, в них запутались белые кувшинки и мелкие улитки. Глаза у неё были жёлтые, как янтарь, с вертикальными зрачками — как у змеи, высматривающей добычу. Одежды на ней не было — только мох, что стелился по телу, прикрывая бёдра и грудь. И вся она, от макушки до пят, сочилась влагой. Со улыбнулась мужчине обворожительной улыбкой.

— Кехно, — произнесла она по-русски. Голос у неё был тихий, глубокий, как вода, сочащаяся из-под камня. — Я знала, что ты придёшь. В какую историю ты снова попал?

Кехно чуть не вывалился из своего укрытия. Это что, очередной морок? Она обращается к человеку, но называет его имя. Кехно решил пока не выдавать себя, а посмотреть, что будет дальше. Мужчина поклонился, коснувшись лбом мха.

— Хозяйка, — так же на русском ответил человек. — Мне нужна твоя помощь. Злой ветряной дух Вейко обезумел. Он хочет убить людей, которые пришли в наш лес. Он преследует меня. Я отвлёк его, но он не успокоился.

— Вот и попался, самозванец, — прошептал Кехно. — Вейко не дух ветра, а повелитель тумана. Как же я смог его отвлечь, если он ищет меня?

Со склонила голову набок, и Кехно услышал, как в её волосах что-то зашевелилось — маленькие болотные жители просыпались, выползали из своих укрытий.

— Вейко. Я знаю его. Он мутит воду, тревожит лес. И ты говоришь — он хочет убивать? Зачем?

— Он ненавидит людей, хозяйка. Он забыл, кем родился. Он хочет видеть кровь. Он хочет, чтобы лес закричал от боли.

Со медленно обошла мужчину кругом. Он не смел поднять голову. Её босые ноги ступали по болотной жиже, не оставляя следов. Кехно чувствовал её взгляд, как будто на своей спине — холодный, оценивающий, как у охотника, прикидывающего, съедобна ли дичь.

— А эти люди. Кто они? Зачем пришли?

— Они картографы. Они пришли сюда работать. В них нет зла. Они не знают, куда попали.

— Снова ложь! — прошептал Кехно. — Им тайное место нужно, а не обновление карт. Работа их в том, чтобы губить тайгу.

— Работать? — Со хитро улыбнулась. — Люди всегда приходят работать. Приходят, берут, портят, уходят. А лес потом плачет.

— Святая истина, божественная Со, — воскликнул Кехно, но тут же опомнился и прикрыл рот веткой.

— Эти не такие. Они не рубят деревья и не убивают зверей. Среди них есть старик. Он знает язык, узнаёт знаки и чувствует нас, — возразил человек.

Со остановилась. Её янтарные глаза сузились, зрачки превратились в две щёлочки. Со вытянула руку и коснулась виска мужчины. Кехно почувствовал её пальцы. Они были холодными, как торфяная вода, и пахли тиной. Она никогда не прикасалась к нему. Кехно мотнул головой, чтобы отогнать это наваждение.

— У тебя доброе сердце, Кехно. Ты хочешь спасти тех, кого даже не знаешь. Но Вейко — это только отражение. Настоящее зло в этом лесу глубже. И это зло не прощает.

«Доброе сердце?» Кехно вздрогнул. Он сейчас чувствовал только злость и стыд. Тут точно происходит что-то неладное.

Со отошла на шаг, повела плечом, и мох на её теле колыхнулся, пропуская струйки воды.

— Я помогу тебе, но не просто так. Ты должен мне кое-что отдать. Кое-что дорогое тебе. Твою вепсскую речь. Ты последний, кто говорит на этом старом наречии. Я хочу, чтобы ты научил меня ему. Каждое слово, каждый звук. А потом, когда всё скажешь, ты забудешь его. Даже память о нём исчезнет.

Кехно опешил.

— Погоди, Со никогда не говорила на вепсском. Как же она в начале поняла просящего? Значит, тот, кто наводит морок, хочет, чтобы я поверил в обратное! — Кехно осенило. — Так это точно морок!

Он сжал кулаки. Пора заканчивать с этим. Люди возрождают вепсский язык. Она не знает его, но хочет понимать, что говорят люди и ученики Ханда, лесные хранители.

«А если через этого человека вепсский язык забуду я?» — подумал Кехно. — «Вот почему она всегда общалась со мной, а теперь морок решила навести, только не учла, что я не подвержен ему полностью, так как сам владею этой магией».

Кехно сбросил заклятие, стал видимым и вылетел из своего убежища.

— Остановись, Со, — крикнул он, приближаясь к мужчине. — Тебе не получится оморочить меня!

Со окинула Кехно холодным взглядом, усмехнулась, гордо подняв голову и ни слова не говоря, исчезла в своём болоте.

«А я влюбился в неё, мечтал о взаимности…» — чуть не плача от разочарования, подумал Кехно. Он перевёл взгляд на мужчину. Тот выпрямился, поднял голову и медленно повернулся к нему лицом с торжествующей ухмылкой. Это был Вячеслав Юрьевич…

Кехно ошарашенно смотрел на него.

— Как так? Почему? Вы нойд? — вопросы сыпались из Кехно, как из рога изобилия. — Вы видите меня? Это Юмо поручил вам увести людей из тайги?

Но тут он почувствовал знакомый запах. Потянуло яростью, туманом и шквальным ветром. Вячеслав Юрьевич ехидно улыбнулся.

— Я думал, ты сразу догадаешься, что это я, предатель.

Кехно узнал этот голос. — Это ты…

Вейко рассмеялся жутким, полным торжества смехом. Образ учёного стал постепенно таять, и Кехно обдало промозглым осенним ветром. Не успел он опомниться, как его стало закручивать в сильную ветровую воронку.

— Ты думал, я не найду тебя? — продолжал злорадствовать Вейко, увлекая своего врага высоко над кронами сосен. Кехно пытался вырваться, разорвать эти ледяные объятия, но ни его силы, ни заговоры не помогали. Сквозь бурю он заметил, как Со, выглянув из болота, посылает ему воздушный поцелуй, весело хохоча.

Силы уже стали покидать старого духа. Его сущность начала растворяться в смертоносном вихре. И тут Кехно вспомнил уроки деда: «Когда ветер становится твоим врагом, стань тишиной». Кехно перестал бороться, расслабил каждую мышцу и позволил вихрю нести себя. В тот же миг ледяные объятия ослабли. Вейко не ожидал, что жертва перестанет сопротивляться. Кехно воспользовался его замешательством и, собрав последние силы, взмыл вверх, вырвавшись из его объятий. Обессиленный, он не смог удержаться в воздухе и камнем полетел вниз. С ужасом он смотрел на приближающиеся кроны сосен.

«Когда я влечу в них, моя истерзанная сущность будет разорвана на клочки» — со вздохом подумал он. Теряя сознание, Кехно услышал шум приближающегося ветра. Не такой позорной смерти ему хотелось, не такой…

А в это время у самой земли, словно из ниоткуда, начал подниматься густой, молочно-белый туман. Он не был похож на обычную болотную дымку — он тёк медленно, величественно, словно живой. Туман мягко подхватил падающее тело Кехно и начал плавно окутывать его со всех сторон, гася скорость падения. Вокруг была лишь белая плотная тишина. Ветра больше не было. Ярость Вейко осталась где-то там, за этой непроницаемой стеной тумана. Кехно очнулся и почувствовал, как его бережно, сантиметр за сантиметром, опускают вниз.

— Кто ты? — прошептал он, но голос утонул в белой пелене.

Туман ответил ему не словами, а ощущением глубокого спокойствия. Через мгновение он почувствовал, как незримо коснулся мягкого мха. Ещё ослабленный, Кехно повис над землёй, но целый и невредимый, а вокруг него клубился спасительный туман. И тут из белой пелены проступил силуэт. Женская фигура, высокая и статная, одетая в одежды, сотканные из росы и лунного света. Её лицо было прекрасным и строгим, а глаза светились мудростью, накопленной за тысячи лет. Она смотрела на Кехно с лёгкой грустью.

— Здравствуй, Кехно, — произнесла она голосом, похожим на шелест листвы и журчание ручья. — Я — Сумме, сестра Вейко.

Кехно тут же собрался, готовый к новой битве, но сил уже не было. Он опустился на мох и прохрипел:

— Ты пришла добить меня?

Сумме отрицательно покачала головой. Элегантным движением руки она разогнала остатки тумана, открывая вид на вечернее небо.

— Нет. Я пришла, чтобы исправить то, что натворил мой брат. — В её голосе послышалась боль. — Вейко забыл один из древних законов тайги: «Не навреди духу, не вмешивайся в его судьбу». Он нарушил его, пытаясь убить тебя из мести и ревности. Прости, что не вмешалась раньше. Я не могу воевать против брата, я могу лишь помочь раненому.

Кехно тяжело дышал, пытаясь осмыслить услышанное.

— Но почему? Почему ты помогаешь мне? Ведь вы с ним одного рода.

Сумме приблизилась к нему и положила прохладную ладонь ему на лоб. Боль и слабость начали отступать.

— Потому что я чту закон больше, чем родство. Вейко ослеплён своей гордыней. Он объединился с богиней Со, которая использует его, чтобы заполучить силу вепсских хранителей. Я не позволю этому случиться. — Она убрала руку и строго посмотрела на Кехно. — Ты должен восстановить силы и исполнить порученное тебе. Вейко не остановится, а Со… как ты сам уже увидел, она намного хитрее, чем ты думал раньше.

Кехно посмотрел на свою спасительницу и впервые проникся новым для себя чувством. Дед учил его чётко соблюдать закон тайги, бесстрашно охранять вверенную ему территорию и не идти на компромиссы: мягкость, неоправданная доброта и нежность — это способы потерять бдительность. Теперь Кехно понял, что хочет научиться жить по-другому, как Сумме. На его усталом лице появилась улыбка.

— Спасибо, — обратился он к ней. — Я не забуду этого.

Девушка чуть заметно улыбнулась в ответ, и её фигура начала таять, превращаясь в лёгкую дымку.

— Отдыхай, Кехно.

Он остался один в тишине тайги, под утренним небом, глубоко вздохнул, чувствуя, как земля наполняет его новой силой.