Глава 2

1. Ксения стояла в дверях детской, сжимая пальцами холодный косяк. В комнате пахло теплом, детским мылом и чем-то едва уловимым — запахом спокойствия, которое больше не принадлежало ей. Лиза тихо сопела, обняв старого плюшевого медведя, а маленький Алеша смешно сморщил нос во сне, свернувшись калачиком. Они казались такими хрупкими в этом полумраке, словно даже легкий сквозняк мог разрушить их мир.

Она попыталась глубоко вдохнуть, но воздух застрял в горле комом. Мысль о том, что завтра этого мира может не быть, или он станет иным — без неё — отдавалась физической болью где-то под ребрами. Ксения развернулась и медленно пошла по темному коридору к спальне, стараясь не шуметь.

Максим сидел на краю кровати, в темноте виднелся только его массивный силуэт. Он даже не обернулся на звук её шагов. — Ты уверена, что это обязательно? — его голос звучал глухо и резко. — Ты врач, Ксюш. Но ты мать. Никто не должен забирать тебя от детей, это незаконно.

— Максим, это приказ. Об этом не спрашивают, — она села рядом с ним, чувствуя исходящий от него жар и знакомый запах одеколона. — Я пыталась поговорить с ними, объяснить ситуацию. Но там сейчас такая потребность в кадрах…

Максим резко встал, его тень накрыла её. — Потребность? Ты заменяема на работе, но ты незаменима для них! — он всплеснул руками, едва не задев стоящую на комоде лампу. — Это безумие. Кто будет забирать их из сада? Кто будет лечить их, когда они заболеют? Ты не можешь просто так уехать!

Ксения смотрела на него, и внутри неё что-то надломилось. Она видела его страх, его бессилие, которое он пытался скрыть за гневом. Ей хотелось обнять его, сказать, что всё будет хорошо, но она сама не верила в эти слова.

— Я вернусь, — тихо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Обязательно вернусь.

На следующее утро телефонный звонок подтвердил её худшие опасения: перевод был оформлен, документы подписаны. Покидать дом теперь было не просто необходимостью — это стало требованием закона. Ксения положила трубку и несколько минут сидела неподвижно, глядя в окно на обыденную улицу, которая с этого момента перестала быть для неё прежней.

Максим стоял в дверях кухни, глядя на неё с немым укором, который был страшнее любого крика. Он не пытался больше спорить — теперь, когда решение стало окончательным, его ярость сменилась тяжёлым, свинцовым молчанием. Ксения чувствовала, как между ними grows невидимая стена, и каждое мгновение в этой тишине казалось ей бесконечным.

— Я не хочу этого, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала непривычная беспомощность. — Ты понимаешь, что это изменит всё?

Ксения подняла голову, стараясь выглядеть уверенно, хотя руки всё ещё дрожали. Она хотела сказать, что это долг, что медицина требует жертв, но слова застряли где-то в горле. Вместо этого она встала и подошла к нему, коснувшись его руки. Максим не отстранился, но и не обнял её в ответ; он просто замер, словно превратившись в камень.

— Мы справимся, — прошептала она, чувствуя, как сердце бьётся где-то в районе ушей. — Ты ведь сильный. Дети будут в безопасности с тобой.

— А ты? — Максим посмотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде мелькнула тревога. — Ты хоть раз думала о том, что произойдет с тобой там? Ты не солдат, Ксюша. Ты врач.

Она ничего не ответила. Ответ был слишком очевиден, чтобы облекать его в слова: она была готова к этому меньше всего на свете, но выбора больше не существовало. За окном зашумели машины, привычный городской гул продолжался, не замечая того, как рушится их привычный мир.