Глава 5

Ксения стояла у двери, сжимая в руках лямку тяжёлого рюкзака. В прихожей было тесно, пахло привычным домашним уютом, который теперь казался ей чужим и хрупким. Она пыталась улыбнуться детям, но губы не слушались, а слова застревали в горле.

— Мам, а кто меня будет будить в школу? — тихо спросил сын, глядя на неё снизу вверх.

Ксения присела перед ним на корточки и обняла, чувствуя, как он вцепился в её пальто. — Бабушка, зайка. Она будет тебя будить.

Дочь молча протянула ей скомканный листок бумаги. На нём неумело, но старательно был нарисован их дом и три фигуры, держащиеся за руки. — Чтобы ты не забыла дорогу обратно, — прошептала девочка, и в её глазах блеснули слёзы. Ксения быстро спрятала рисунок в карман, стараясь не смотреть на мужа; он стоял в стороне, сосредоточенно разглядывая что-то в телефоне.

Когда такси тронулось, Ксения прислонилась лбом к холодному стеклу. Город за окном казался серым и плоским, словно декорация, которую вот-вот уберут. Она не знала, когда вернётся. Больше того — она не знала, вернётся ли вообще прежняя Ксения: та женщина, которая каждое утро варила кофе и собирала детей в школу.

Вспыхнул экран телефона. Короткое уведомление от Максима заставило сердце пропустить удар. Она дрожащими пальцами открыла сообщение: «Я решил. Я тоже подписываю контракт».

Холод пробежал по спине. Она закрыла глаза, пытаясь осознать прочитанное. Теперь они оба оказались в одной ловушке, в одном будущем, которое больше не принадлежало им самим. Расстояние между ними теперь измерялось не километрами, а общим страхом, который больше невозможно было разделить или разделить пополам.

Ксения с силой сжала телефон, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения. Экран погас, но слова остались перед глазами, выжженные, неоспоримые. Она хотела ответить, набрать что-то — упрекнуть его в безрассудстве или, наоборот, признаться в том, что теперь ей станет легче, зная, что он где-то рядом. Но слова не шли.

Такси затормозило у здания военкомата. Ксения медленно открыла дверь и вышла на тротуар, вдыхая сырой, пропахший бензином воздух города. Вокруг суетились люди: кто-то спорил, кто-то молча курил, кто-то нервно сжимал в руках документы. Она встала в общую очередь, чувствуя себя лишней, чужой среди этой серой массы людей, объединённых одной неизбежностью.

Мысли о детях смешались с образом Максима. Она представила его лицо в тот момент, когда он писал сообщение — серьёзное, решительное, с той самой тенью упрямства, которую она так любила и которая теперь её пугала. Он всегда был таким: если принимал решение, идти назад было невозможно.

— Следующий! — раздался резкий голос из открытого окна.

Ксения глубоко вздохнула и сделала шаг вперёд. В кармане пальто шевелился листок с детским рисунком — маленькое напоминание о том, что там, дома, её всё ещё ждут. Но сейчас, глядя на бесконечный коридор с закрытыми дверями кабинетов, она впервые по-настоящему осознала: их прежняя жизнь закончилась в ту секунду, когда сообщение Максима упало в её почтовый ящик.