Глава 8

Ксения стянула с лица маску, чувствуя, как кожа под ней стала липкой и влажной. В коридоре больницы было тихо, лишь где-то вдалеке глухо постукивали колеса медицинской тележки. Внутреннее напряжение, которое она ощущала весь день, никуда не исчезло, оно лишь сменило форму — теперь это была глухая, изматывающая усталость, разливающаяся по плечам и затылку.

Экран телефона вспыхнул, осветив кафельный пол. Сообщение от Максима. Она взглянула на время: почти десять вечера. Ксения замерла с телефоном в руках, глядя на короткую строку текста. В груди что-то сжалось, но привычка подчинять себя дисциплине оказалась сильнее. Сейчас, когда в палатах лежали люди, нуждавшиеся в её помощи, личное отступило на второй план. «Отвечу позже», — подумала она, блокируя экран и убирая телефон в карман халата.

Ей казалось, что бесконечный поток раненых никогда не иссякнет. Граница между миром и войной стерлась: здесь, в стерильном белом коридоре, всё ещё слышались отзвуки разрывов и крики, а привычный ритм жизни превратился в бесконечный цикл перевязок, инъекций и коротких перерывов на кофе. Время перестало быть линейным; оно свернулось в один бесконечный сейчас, где не было ни вчера, ни завтра — только следующая койка и следующий пациент.

Ночь была тяжелой. Ксения едва успела дойти до своего рабочего стола, чтобы заполнить документы, когда телефон снова завибрировал. Она вздрогнула, откладывая ручку. Новое сообщение — группа в мессенджере, где обменивались информацией о потерях и выживших. Пальцы дрожали, когда она открыла чат и начала быстро прокручивать список фамилий.

Сначала всё было в порядке. Она видела знакомые имена ребят из соседних подразделений, читала о раненых, которые дотянулись до госпиталей. Но чем ниже она спускалась по списку, тем сильнее леденело внутри. Связь с подразделением Максима была прерывистой уже несколько часов; в чате всплывали обрывочные фразы о затишье и внезапных обстрелах.

Она снова взяла телефон и открыла личный диалог с мужем. Последнее сообщение от него всё ещё висело без ответа — то самое, которое она решила оставить на потом. Ксения нажала на кнопку вызова, приложив телефон к уху и зажмурив глаза. В трубке слышались только длинные, равнодушные гудки, которые сливались в один монотонный шум. Связи не было. И в этот момент её охватил первобытный, животный ужас: она почувствовала, что больше никогда не услышит его голос.

Ксения с силой нажала на кнопку сброса и тут же набрала номер снова. Гудки повторились — такие же пустые и холодные, словно с того конца никто никогда не поднимет трубку. Она прислонилась лбом к холодной стене, сжимая телефон так, что пальцы побелели. В голове набатом стучала одна и та же мысль: она не ответила ему. Всего лишь хотела доделать работу, закрыть бумаги, чтобы спокойно поговорить, и теперь это простое решение превратилось в её личный приговор.

В коридоре послышались шаги дежурного врача. Ксения быстро выпрямилась, стараясь спрятать дрожь в руках и стереть с лица выражение обреченности. Профессиональная привычка брать всё под контроль сработала автоматически, но внутри всё продолжало рушиться. Она вышла из кабинета, чувствуя, как ватные ноги с трудом переносят её тело по знакомому маршруту.

В ординаторской было шумно: коллеги обсуждали предстоящую смену, кто-то смеялся, кто-то пытался разлить в пластиковые стаканы остатки дешевого кофе. Ксения прошла мимо них, не глядя в сторону, и забилась в самый дальний угол, где стоял старый облупленный стул. Она снова открыла чат, лихорадочно обновляя страницу, надеясь увидеть хоть какое-то упоминание о его подразделении.

Экран телефона погас, отразив её бледное, осунувшееся лицо. Она вдруг осознала, что застыла с открытым ртом, глядя в пустоту. В этот момент кто-то из коллег окликнул её по имени, но голос доносился будто из-под толщи воды. Ксения не обернулась; она сидела неподвижно, прижимая телефон к груди, и ждала сообщения, которое могла бы больше никогда не получить.

Экран вспыхнул. Пришло новое сообщение в общую группу, и Ксения судорожно выпрямилась, едва не сбив локтем стакан с кофе. Она быстро пролистала текст, жадно впиваясь глазами в каждую строку, выискивая знакомые буквы. Сообщение было общим — краткий свод за последние часы, перечень сбитых дронов и зачищенных позиций. Фамилии погибших в этом сообщении не было.

Ксения выдохнула, но облегчение оказалось обманчивым. Отсутствие имени в списке не означало безопасности; оно означало неопределенность, которая была куда страшнее. Она снова открыла личный чат с Максимом, глядя на его последнее сообщение. Теперь оно казалось ей зашифрованным посланием из иного мира, которое она — единственная — должна была расшифровать и ответить вовремя.

— Всё нормально? — кто-то из коллег коснулся её плеча. — Ты какая-то бледная.

Ксения подняла голову и выдавила подобие улыбки. Она не могла сказать им правду: что её мир сейчас висит на волоске, что вся эта больничная суета с её стерильными повязками и заполненными картами вдруг стала бессмысленной декорацией.

— Просто устала, — тихо ответила она, возвращаясь к телефону.

Пальцы сами начали набирать ответ Максиму: «Прости, что не ответила сразу, была занята. Ты как?». Она нажала кнопку отправить и замерла, глядя на серую галочку. Сообщение было отправлено, но не доставлено. Сеть была мертва. Ксения закрыла глаза, чувствуя, как внутри неё растёт тяжёлый, холодный ком, который невозможно было проглотить или вытолкнуть наружу.